Живыми жрецы кровавых культов не выпускают из своих когтей никого и никогда. Придержали бы на органы или отдали бы для развлечения своим наследникам.
– Ты так уверенно об этом говоришь…
– Старики проводили ритуалы два раза в год – на Хеллоуин и на Пасху. А молодняк веселился каждый месяц. Брали юную девочку, сначала насиловали… куда только можно, потом вскрывали ей вены, умывались ее кровью, резали ее на части, варили в котле и ели. Это я про молодняк. Я в этом участия не принимал, только охранял эту компанию, чтобы не было посторонних.
Друид рассказывал это отстраненно, как о чем-то привычном, даже обыденном.
«Надо сделать вид, будто я ему верю,» – подумал Киллиан.
– Зато участвовал в жертвоприношениях, – произнес он вслух.
– Да, на моей совести четыре трупа: двух девушек и двух парней. Старики сами возиться с отпиливанием конечностей и их частей не хотели, их вполне устраивало наблюдать со стороны за муками и стонами жертв. К телу они припадали только в самом конце, когда один из них вскрывал бившееся в агонии тело, вырезал сердце, печень, селезенку и почки, а остальные четверо держали. Затем они все вместе погружали в живую лохань со свежей кровью руки и пили ее…
– Врешь ты все! – не выдержал Киллиан. – Ты же приличный человек, ты на такое не способен!
– В Шотландии в предшествующие пять лет резко участились случаи пропажи юных девушек. Пока исчезали интуристки, никто ничего не замечал, все укладывалось в статистику. Жертв похищали в разных точках, якобы во время купания в море. Обставлялось как «утонула». А потом молодняк переключился на местных. Заподозрили самое плохое, подключилась госбезопасность, послали меня: обнаружить, найти следы и доказательства. Я обнаружил, написал доклад. О вас ничего не сообщил. Там хватало материала в камерах и внизу. Последнюю оргию молодняка мне удалось заснять на видео.
– Вот оно что… – протянул Киллиан иронически. – И теперь ты принялся расследовать новое дело… Чтобы получить очередное повышение в звании и медаль за верную службу.
К его удивлению, палач друидов его иронию не принял.
– Наоборот, я уволился. С меня довольно. Я до сих пор слышу стоны жертв, их проклятья и мольбы о смерти. Торговля наркотой – это не самое страшное по сравнению с этим. Если бы не твоя русская леди, я бы давно уже организовал себе закачку вискарем на Кипре. До полного отруба. Чтобы ничего не чувствовать, не видеть и не воспринимать.
Киллиан подумал. Неужели Аерин тоже профессионалка из спецслужб?
– При чем здесь «русская леди»? – спросил он, пряча заинтересованность.
– Я захотел ее спасти. Хотя бы ее. Она необычная. Она первая, на кого появление очаровательного Барбо не произвело ровно никакого впечатления. Я знаю, что с моей стороны это была дурость, но ничего не смог с собой поделать. Ты извини, но я тебе сильно не доверяю. Ты слишком похож на подпольного дельца, я их за свою биографию навидался.
– Тебе показалось, будто я торгую фармпрепаратами?
– А что еще я мог подумать после того, как твоя леди ловко подсунула моим боссам снотворное?
Киллиан внимательно посмотрел в лицо своего несостоявшегося палача и медленно, с нажимом произнес:
– Не просто снотворное. Когда они проснутся, то никогда уже не вспомнят ни меня, ни мою, как ты сказал, леди. Зелье из той фляги стирает память о прошлом.
– Совсем стирает?
– Совсем. Количество стертого напрямую зависит от количества выпитого.
– А мои боссы? Сколько забудут они?
– От пяти до десяти прожитых лет. Может, даже больше. Если их не уморят в больнице под капельницей. Или не смогут-таки разбудить. Хотя до сих пор такое ни у кого не получалось.
– А если им промоют кровь?
– А когда ты отослал в свою контору свой доклад?
– Перед тем как сесть на самолет, вылетающий с Россию. Положил в тайник.
– Спустя двое суток препарат полностью извлечь из организма уже невозможно – процесс запущен.
Часть III. Глава 10 (28)
Глава десятая (28)
Они оба немного помолчали, каждый думая о своем. Киллиан о том, как бы убедить этого сильного, уверенного в себе профессионала согласиться вычеркнуть из своей биографии с пяток лет жизни и чем его для этого можно соблазнить. Угрожать ему пистолетом было бесполезно: в одиночку справиться с агентом спецслужб было бы не под силу даже парню намного его покрепче. А о чем думал палач, выяснилось очень скоро.
– Я уже завидую своим бывшим боссам, – внезапно проговорил он. – Как бы я хотел вот так тоже крепко заснуть на пару-тройку лет и за это время изгнать из памяти все, что мне пришлось творить в предыдущие два года.
– Ну так это легко устроить, – улыбнулся Киллиан максимально доброжелательно. – Фляжку с остатками зелья моей бабушки я забрал, ты выпиваешь нужное тебе количество и засыпаешь. Я обшариваю твои карманы, извлекаю оттуда все предметы, по которым можно опознать твою личность, и помогаю тебе выйти на перрон, чтобы попасть на вокзал. Откуда тебя забирают стражи порядка, доставляют в вытрезвитель, а потом в больницу для неопознанных граждан города Хабаровска. Там тебя будут держать как любопытный медицинский случай летаргии, пока не проснешься.
– А если все же меня разбудят несколько раньше?
– Вернешься в Переяславку, за багажом, а там мы что-нибудь придумаем. Кстати, адрес назови той гостиницы, где ты оставил вещички, чтобы мои будущие родственники их забрали, и твоим исчезновением не заинтересовался МИД. В России с этим строго – все иностранцы на учете.
Проговорив эту тираду, Киллиан достал из своей сумки уже известную «палачу» мягкую фляжку, стеклянную стопку и, заполнив ее наполовину, протянул своему собеседнику.
– Выпей, и ты забудешь свои последние два года. Вокзальная полиция отправит тебя в вытрезвитель, там тебя не будут шевелить до завтра, а дальше мои здешние родственники отследят, где будет находиться твое тело. Моя теща медик, и ей это будет нетрудно. Можем даже сбагрить тебя к твоим, если это входит в твои планы.
– Не входит, – буркнул бывший друидский палач и, прияв из руки Киллиана стопку, опрокинул ее содержимое себе в рот. – А что будет с теми пятерыми, если я забыл упомянуть в отчете, что оставил их спящими?
– Тебя сильно беспокоит, не повредят ли их мослы мышки-норушки и прочие подземные
