гуляете, барыня?
– Да, – ответила она кокетливо, – а вы?
– А я вот коня искупать веду.
– Так вода в реке ещё холодная.
– А мне нипочём сеё.
Он добродушно рассмеялся:
– Вот нашёл об чём лясы точить с барынькой, башка дурья! Какое вам дело, в какой водице я купаться обвык!
– Почему вы так говорите? – возразила лукаво она. – Мне даже интересно было узнать, что казаки коней в реке купают!
Но завязавшемуся разговору не суждено было закончиться. Со стороны леса послышался пронзительный свист, и небольшой отряд всадников показался на тропе.
– О Господи, киргизы, мать иху! – воскликнул мгновенно побледневший казак и тут же вскочил на спину своего коня. – Прячься в кусты, барыня, а не то…
Он не договорил и, развернув коня, пришпорил его бока голыми пятками. Не успела Жаклин опомниться и упасть в кусты, как сабарманы оказались рядом.
– Хватай её! – крикнул один из них, и в считаные секунды она оказалась на коне впереди крепко прижимавшего её к себе всадника.
Со свистом и гиканьем сабарманы развернули лошадей и умчались в лес. Когда к отходящей от шока Жаклин вернулась способность соображать, разбойники были уже далеко от стен города.
* * *
Отряд сабарманов оказался не так уж и мал, как думала потрясённая случившимся Жаклин. Во время бешеной скачки по степи к ним присоединялись более мелкие группы. Когда вожак дал команду остановиться на отдых, их отряд увеличился до пятидесяти человек, если не считать пленных.
Вожак поочерёдно обошёл захваченных женщин, девушек, детей. Следовавшие за ним разбойники тут же связывали пленным руки.
– Молчать, не жаловаться, пить, есть не просить, – приказал вожак. – Кто ослушается, тут же убью и брошу на съедение волкам в степи!
Разбойники отошли в сторону и принялись за еду.
Пленники постепенно очнулись и заговорили. Они сетовали на свою судьбу, оплакивали свалившееся на них несчастье. Голоса их постепенно становились громче, но сдвинуться с места никто не смел.
Прошло полчаса. Сабарманы, насытившись, снова обратили внимание на пленников. Они рассаживали пленников по двое-трое на каждого коня. Под конскими животами им крепко связывали ноги волосяными арканами.
Вожак вставил в рот два пальца и свистнул. Это был сигнал сторожевым, посланным, чтобы следить за возможным появлением погони.
Если бы рядом появился казачий отряд, это сорвало бы охоту за людьми. Казаки – опасные противники: они были храбры, стремительны и хорошо вооружены.
Вторая половина дня была так же проведена в бешеной скачке. Лишь вечером вожак отдал приказ ко второму привалу. Коней напоили в маленьком ручье, стреножили и отпустили пастись под присмотром двух разбойников. Остальные стали располагаться ко сну.
Но прежде чем лечь спать, сабарманы разложили костры и принялись жарить мясо.
Пленных загнали в неглубокий овражек. Их связали по пять человек и свалили на землю. Пока сабарманы поглощали жареные куски мяса и бараньего сала так, что раздувались их животы, о захваченных людях никто не вспомнил.
О них позаботился лишь приставленный для охраны воин. Он принёс им то, что посмел взять, – бурдюк с водой и заплесневевшие просяные лепёшки. И если бы он не сделал этого, многие не пережили бы следующего дня.
Отошедший к пирующим сабарманам стражник вскоре вернулся. Он остановился возле Жаклин:
– Тебя хочет видеть Рахим.
Она ответила не сразу. В первый раз за всё время, прошедшее с её похищения, Жаклин подняла глаза, в первый раз из её измученной груди вырвался болезненный, дрожащий вздох. Жаклин чувствовала себя покинутой богом и людьми, одинокой в чуждом ей мире. Словно ища поддержки, она взглянула на пленников, лежащих на дне овражка.
Вожак сабарманов, седобородый, почтенного вида воин произнёс грозно, хмельным от большого количества выпитого вина голосом:
– Эта девка хороша собою. Её можно будет продать за большие деньги!
Жаклин стояла молча, понурив голову. Убедившись, что она собирается молчать и дальше, вожак подозвал одного из разбойников и, пьяно ухмыльнувшись, сказал:
– Акылбек, помоги девке раздеться. Хочу поглядеть, как она выглядит без казачьего тряпья на своём теле!
– Если вы тронете меня, то сильно пожалеете! – воскликнула Жаклин, которую возмутила и встряхнула чудовищная прихоть грязного разбойника. – Я французская подданная, дворянка и…
– Ты молода, красива, строптива и совсем не похожа на дворянку! – сказал вожак почти ласково. Пленница, видимо, ему понравилась. – Известно ли тебе, что король Франции далеко, а я вот он… рядышком! Теперь я твой господин, а ты рабыня. Я могу тебя продать, подарить или даже убить, если наскучишь! Ты же не хочешь умереть, правда?
– Если на то пошло, уж лучше умереть! – ответила Жаклин с показной небрежностью. – Я никогда не была и не буду рабыней, а вы ещё сильно пожалеете за моё похищение! И не надейтесь, что король Франции далеко. У него руки настолько длинные, что, при желании, дотянутся и досюда!
– Ты и правда думаешь, что король французов настолько глуп, что ринется сюда спасать какую-то свою подданную? – расхохотался развеселившийся Рахим. – Вот уморила. Даже если он пришлёт за тобою целое войско, то оно не принесёт тебе пользы! Мы сегодня здесь, а завтра там. А люди мы вольные, и дорог у нас много!
– Все вы грязные подонки и ничтожества! – вспылила Жаклин, гордо вскинув голову. – Всё, на что вы способны, так это воровать беззащитных женщин и детей! Будь я мужчиной. Я бы… я бы…
– Наверное, ты бы изрубила нас в куски! – усмехнулся, продолжив за неё, вожак. – Наверное, нам всем надо поблагодарить Аллаха, что ты не мужчина, а женщина-казачка. Красивая казачка, а не казак! И тебя можно будет дорого продать на невольничьем рынке в благословенной Хиве!
– Меня?! Продать?! – ужаснулась Жаклин. – Ну нет! Вам это с рук не сойдёт! Вы ещё меня не знаете!
– А ты, оказывается, не только красива, горда и высокомерна, как настоящая дворянка, но и большая затейница и шутница, – многообещающе улыбнулся Рахим. – Будем надеяться, что, пока отвезём тебя на рынок, ты нас ещё немало позабавишь. Вяжите её.
Разбойники набросились на Жаклин.
– Неужели вы посмеете меня связать? – закричала она. – Я же женщина и не могу сбежать от вас в этой дикой глуши?
– Мы тебя связываем не из-за страха за побег, а за твою строптивость! – охотно объяснил свои действия вожак. – А если не прикусишь свой язык, то я тебе его отрежу!
Затем он приказал привести к нему несколько пленных мужчин. Разбойники спешно исполнили его повеление. Пока пленники стояли перед вожаком, со страхом ожидая своей участи, Рахим обратился к ним с несколькими назидательными словами и под конец велел запомнить, что всех, кто не будет покорно терпеть
