задуманную им порку, привяжут арканами к сёдлам лошадей и будут таскать по степи.
Избиение должно было вот-вот начаться. Но к Рахиму подошёл малозаметный среди себе подобных сабарман и спокойным трезвым голосом сказал:
– Напрасно ты это затеял, Рахим! Албасты будет недоволен твоим поступком!
– Я хочу их научить уму-разуму, – сердито огрызнулся вожак. – А ещё для устрашения, чтобы не смели больше считать себя людьми свободными!
– Но рабы должны хорошо выглядеть перед покупателями, – возразил сабарман, который стоял перед главарём и смело смотрел в его пьяное лицо. – Вспомни, Рахим, Албасты велел хорошо обращаться с пленниками, иначе он обещал покарать за «порчу товара»!
Жаклин смотрела на храброго воина, осмелившегося высказать своё мнение злобному и вдобавок ко всему пьяному главарю.
– Ах ты байгуш! – гневно воскликнул Рахим. – Уж я покажу тебе, как мне перечить! Свяжите его!
Опальный разбойник побледнел; он, видимо, понял, что зашёл слишком далеко. Но не стал защищаться, а покорно склонил голову и протянул для верёвок свои руки.
– Рахим! Рахим! – вздохнул он. – Не навлекай беду на себя! Албасты…
– Да кто он такой! – заорал на всю степь разозлившийся вожак. – Я знал только одного Албасты, и тот подох! А этот… Этот самозванец, который сам себя назвал именем покойного и теперь…
Пленных вернули обратно в овражек, а дерзкого сабармана подготовили к предстоящей порке.
Его избивали камчой долго, очень долго. Он отчаянно кричал, подскакивал, прыгал с ноги на ногу, падал навзничь на землю, снова вскакивал, а хлёсткие удары всё обрушивались на его спину, оставляя на ней кровавые рубцы.
Наконец, когда избиваемый совсем ослабел, довольно ухмыляющийся вожак приказал прекратить порку.
– Ну что? – спросил он. – Помог тебе Албасты? Если я захочу, то…
Но не успел Рахим окончить свою фразу, как у него за спиной поднялся шум. Из темноты вынырнул отряд из десяти всадников, которые проскакали к центру стоянки и осадили разгорячённых коней.
– Албасты! – одним разом выдохнули сабарманы. – О Аллах, что же его привело сюда посреди ночи?
Всадник, которого разбойники называли страшным словом Албасты, легко соскочил с коня, небрежно бросил уздечку подбежавшему сабарману и подошёл к мгновенно вскочившему на ноги и протрезвевшему Рахиму.
Взгляд Жаклин застыл на фигуре Албасты, которая показалась ей знакомой. Сначала она вздрогнула, потом засияла неописуемой радостью. Перед трясущимся Рахимом, возвышаясь на целую голову, стоял Садык. Отблески костра позволили Жаклин достаточно хорошо разглядеть своего бывшего слугу. Щёки у него ввалились, глаза запали, лицо было неподвижно, как у мертвеца, а черты искажены. Это был уже не прежний гордый, своенравный и жизнестойкий Садык, а, видимо, придавленный судьбой человек, измученный болезнью и душевными муками!
– Кто она такая? – почувствовав взгляд, резко обернулся Албасты.
– Она не называет своего имени, – угрюмо ответил Рахим. – Мы её у Форштадта сцапали. Я как раз собирался тебе её подарить!
– Пусть она подойдёт ко мне.
Рахим сам поспешил к Жаклин, взял её за руку и, заискивающе улыбаясь, потянул за собой к ожидавшему у костра грозному Албасты.
– Быть не может! Кто бы мог подумать! Глазам своим не верю! – восторженно воскликнул тот. – Сама Жаклин де Шаруэ стоит передо мною в этом неприглядном месте!
Жаклин всхлипнула, но ничего не сказала.
– Чем объяснить такую великую честь, что сама…
– Ты бросил меня, обманул и скрылся, негодяй, – сказала хриплым от волнения голосом Жаклин. – А сюда я пришла не по своей воле. Твои разбойники похитили меня.
– Мои воины поступили так, как и должны были поступить, – невесело усмехнулся Нага. – А тебя Всевышний послал им в руки, чтобы они привезли ко мне!
– Эта пленница говорила, что она подданная французского короля, – вмешался Рахим, надеясь, что встреча Албасты с женщиной отведёт от него беду за пьяные высказывания.
– Она не солгала, – не глядя на него, ответил Нага. – А ты отойди и придумай себе наказание, пёс. Я как только объяснюсь со своей «гостьей», так сразу займусь твоей шкурой, образина чёртова!
Нага посмотрел в залитые слезами глаза Жаклин.
– Теперь ты целиком принадлежишь мне, Чертовка! – хмыкнул он. – А вот рабыней или любовницей, я подумаю.
– Нет! И тысячу раз нет! – громким криком вырвалось из уст Жаклин. И если бы было светло, все бы увидели, как мертвенная бледность покрыла её лицо, она пошатнулась и упала, лишившись чувств.
Вокруг поднялся шум и говор. Жаклин быстро пришла в себя и встала на ноги без посторонней помощи.
Албасты вынужден был, пожав плечами и нахмурившись, объявить своим сабарманам, что пора собираться в путь к основному стойбищу. А Жаклин он велел не связывать, а везти бережно и с почтением.
Глава 11
Наступившая весна пробудила от «спячки» разбойничий лагерь. Нага, стремясь героизмом покрыть вынужденное бездействие, без разбора грабил зачастившие в Оренбург караваны как истинный злой дух – Албасты!
Умирая от скуки, в зимние месяцы он коротал дни и ночи в компании с опиумом. Нага всё больше углублялся в себя, в свои мрачные думы и с каждым разом всё увеличивал дозу опиума, чтобы забыться хоть на время и угомонить свою кипящую внутри злобу. Но сабарманов держал в строгости. Его обнаглевшая банда наводила такой ужас на караванщиков и оренбуржцев, что те не решались без особой нужды высовываться за городские ворота. Подстерегали сабарманы купцов на важных направлениях, связывающих Оренбург с другими городами, чем наносили большой урон благополучию города.
Жаловались на распоясавшегося Албасты и жители губернских городков и селений, когда его люди угоняли из леса или степи пасущихся лошадей, а также овец, коров и коз.
Имя Албасты наводило ужас на всех, но лавры и могущество вовсе не радовали Нагу. Ему хотелось только одного – вернуть деньги отца и уехать подальше от России. Коротая зимние дни и ночи, он не только размышлял о деньгах, но и кое-что предпринял, чтобы вернуть их себе. Нападение на умёт и предательство Калыка не принесли желаемого результата. Его бывший раб сговорился с Аминой, и Наге чудом удалось остаться в живых.
Однако он не собирался успокаиваться на этом. Неудача не сломила его, а наоборот, заставила отнестись к возврату денег более ответственно и осторожно. И он решил действовать по-другому, а именно…
Однажды с сабарманом Салимом он решил вернуться к умёту Амины. Его одолевало любопытство. Наге хотелось узнать, вернулись ли на руины своих домов прятавшиеся в лесу люди.
Ему несказанно повезло. Он выследил в лесу охотника, который возвращался в умёт перегруженный добычей. Осторожно ступая по глубокому снегу, прячась за стволами деревьев, Нага двинулся за ним следом. Охотник подошёл к землянке и
