Юна. Её слова, её доверие, её благодарность — всё это заставляло меня чувствовать, что я должен что-то сделать. За этот вечер она показала себя с другой стороны — не только сильной и решительной, но и уязвимой. Она верила в мою доброту, и я более не могу позволить себе разрушить это доверие.
Я глубоко вздохнул, вбирая в себя холодный ночной воздух, и направился к себе. Завтра будет новый день, полный вопросов и, возможно, ответов. Но этой ночью я принял решение: если Тиарин стал опасным местом для Юны, Лиама и других, я сделаю всё, чтобы это изменить.
Войдя в свою комнату, я зажёг свечу и посмотрел на отражение в зеркале. Лицо, что смотрело на меня, казалось незнакомым, но в то же время родным. Оно принадлежало человеку, который готов был взять на себя больше, чем должен. И я принял это.
Где-то вдалеке снова послышался крик. Возможно, это был просто ночной звук, который растворится в тишине. Но внутри я знал: это был сигнал. Сигнал к тому, что спокойные дни в Тиарине закончились. И мне пора быть готовым к тому, что ждёт впереди.
Через врата Академии
Раннее утро. Солнце лениво пробивалось через высокие башни Академии, словно сомневалось, стоит ли освещать этот день. Золотистые лучи медленно ложились на каменные плиты площади, накапливая тепло, но не давая ощущения уюта. Я стоял в толпе студентов, окружённый Лореном, Эндрю, Александрисом и Юной. С моей родословной я мог бы занять место где-нибудь в переднем ряду, среди тех, кто считал себя выше всех остальных, но это был бы не тот момент, который я хотел разделить с друзьями. Нет, я оставался с ними, наблюдая за остальной массой.
Толпа гудела, как улей. Студенты шептались, смеялись, кто-то пытался угадать, какие испытания их ждут впереди, а кто-то, судя по бледным лицам, уже жалел, что пришёл сюда. Но всё это затихло, как только на возвышение вышел человек в тёмной мантии. Высокий, худощавый, с чёткими чертами лица, которые, казалось, были вырезаны из камня, и пронзительными серыми глазами, он одним своим видом заставлял держать спину прямо. Герхард Лаурент, ректор Академии. Его голос прозвучал резко, будто удар клинка.
— Добро пожаловать в Академию! — произнёс он, обведя толпу взглядом, холодным, проницательным, от которого хотелось держать спину прямо. — Здесь вы закалите свой разум, обретёте знания, которые сделают вас не просто образованными, но значимыми. Однако помните: учёность — это не только привилегия, но и ответственность.
Он сделал паузу, словно ожидая, что эти слова сами осядут в головах студентов.
— Академия — это остров порядка в мире, который с каждым днём становится всё более беспокойным. Тиарин в смуте, улицы кишат разбойниками, и среди них нет различия между теми, кто крадёт кошельки, и теми, кто замышляет куда более тёмные вещи. По этой причине с сегодняшнего дня Академия будет охраняться инквизиторами. И знайте: защита — это не просто щит, но и меч, который разит тех, кто посмеет бросить вызов нашему порядку.
Слова о разбойниках и инквизиторах заставили меня невольно напрячься. Упоминание инквизиторов всегда вызывает особый холодок в груди, особенно у тех, у кого есть, что скрывать. Я почувствовал, как Юна бросила на меня быстрый взгляд, но мои размышления были прерваны.
— Сегодня я с гордостью представляю старосту вашего первого курса, — продолжил ректор, делая паузу, словно наслаждаясь собственной важностью. — Принцесса Ева из Алханроэля.
Толпа взорвалась шёпотом. Одно лишь упоминание её имени вызвало всплеск интереса. А затем все разом замолчали, когда на возвышение поднялась стройная девушка. Её длинные чёрные волосы были собраны в идеальную косу, безупречно уложенные, словно отражение её характера — сдержанного, точного, выверенного до последней детали. Ева двигалась плавно, как те, кто знает, что каждый их шаг привлекает внимание. Её осанка была безупречной, взгляд спокойным и уверенным. И всё же я видел её по-другому. Она изменилась — стала более... величественной.
Её голос, когда она начала говорить, был твёрдым, но в нём не было той холодной отстранённости, которая часто бывает у тех, кто родился в золоте.
— Друзья, я рада приветствовать вас в Академии. Для каждого из нас этот день знаменует начало пути, который определит наше будущее. Первый учебный год — это не только новые знания, но и испытания, которые потребуют от нас выдержки, усердия и воли.
Её голос звучал уверенно, но в нём чувствовалась искренность.
— Впереди вас ждут первые экзамены, первые победы и, возможно, первые поражения. Но главное — верить в себя и не забывать, что рядом с вами ваши друзья. Именно поддержка поможет нам пройти этот путь. Заботьтесь друг о друге, учитесь друг у друга. Здесь мы не просто студенты, мы — сообщество, которое будет расти и развиваться вместе.
В толпе раздались одобрительные аплодисменты. Некоторые студенты переглянулись, кто-то кивнул, соглашаясь с её словами. Атмосфера напряжённого ожидания сменилась на более воодушевлённую.
Её слова прозвучали убедительно, и в толпе раздались одобрительные аплодисменты. Но я не аплодировал. Её речь, как и её внешний вид, вызывали во мне странное чувство, будто передо мной одновременно стояла знакомая и чужая мне Ева. Воспоминания о нашем прошлом смешивались с тем, что я видел сейчас. Ева уже не была той девочкой, которую я знал раньше. Вопрос был только в том, кем она стала.
***
Первые занятия напомнили мне аристократические ужины: много громких слов, минимум смысла. Лекции по истории, философии, теологии — всё это текло, как вода сквозь пальцы, оставляя после себя разве что лёгкое раздражение. Раздражение не от сложности, а от простоты. Я не мог отделаться от мысли, что пришёл сюда, чтобы учиться, а не слушать очевидные истины, которые даже младенец знал бы в полусонном состоянии.
Были, конечно, и те, кому нравилось бездумно кивать, делая вид, что они прониклись глубиной мудрых слов преподавателей. Они кивали в такт, повторяя за наставниками, но я не видел в их глазах ни тени понимания. Для них учёба была просто ритуалом. Я же хотел чего-то большего. Хотел вызова.
Но был один предмет, который хотя бы немного стоил внимания — собственно ренмейстерское дело. Искусство управления потоками капитала, стратегического мышления и построения финансовых систем. Здесь я чувствовал себя в своей стихии. Здесь не было места пустым словам — только расчёт, риск, холодный ум. Здесь я чувствовал азарт.
Мастер по этому предмету, мужчина лет сорока, с пронзительным взглядом и
