манерой говорить, словно каждое слово стоило целого состояния, посмотрел на меня, скрестив руки. В отличие от других наставников, он не любил вступительные речи и не раздавал бессмысленных наставлений. Его методы были просты: либо ты понимаешь, о чём идёт речь, либо проваливаешься.
— Айронхарт, — произнёс он, с той самой смесью уважения и скептицизма, с какой обычно говорят о людях моего рода. — Странный выбор для тебя, если честно. Ты мог бы заняться чистой теорией политики, дипломатией, а вместо этого разбираешься в сухих цифрах и рыночных механизмах.
Я пожал плечами.
— Мне нравится работать с вещами, где ошибка стоит не просто плохой оценки, а целых состояний, — ответил я.
— Посмотрим, как ты проявишь себя в деле, — сказал он, но в его голосе уже не было прежнего скепсиса. — Но скажу одно: у тебя талант. Такой редко встретишь. Будет интересно увидеть, как далеко ты сможешь зайти в управлении ресурсами и экономическими процессами.
Я кивнул. Похвала не кружила мне голову, но я запомнил его слова. Если в этом мире что-то и имело вес, так это мнение людей, которые знают, о чём говорят.
После уроков ко мне подошли двое — Арден и Меррик. Те самые, что задирали Юну. Они выглядели не так самоуверенно, как раньше. Скорее наоборот — словно только что проглотили лимон. Впервые за время нашего знакомства они держались не так развязно.
— Слушай, Айронхарт… — начал Арден, потирая затылок. — Мы… ну…
— Мы вели себя как ослы, — подхватил Меррик. — И перед тобой, и перед Юной.
Я склонил голову на бок, разглядывая их. В их голосах было настоящее раскаяние, но мне было интересно, насколько оно искреннее.
— Это вы и сами поняли, или кто-то помог? — спросил я.
Они переглянулись. Удивительно, как быстро двое самоуверенных парней превращаются в мальчишек, когда сталкиваются с тем, чего не понимают.
— Это неважно, — пробормотал Арден. — Мы просто… хотели извиниться.
Я вздохнул, скрестив руки.
— Ладно. Извинения приняты, — сказал я. — Но впредь не стоит ограничиваться тем, чтобы самим не вести себя как ослы. Если увидите, что кто-то обижает другого, не стойте в стороне. Пресекайте это. Иначе рано или поздно найдётся кто-то, кто пресечёт вас.
Они кивнули, не сразу, но кивнули. Я наблюдал за ними ещё мгновение, пытаясь определить, запомнят ли они этот урок, или забудут при первом удобном случае. Потом развернулся и пошёл дальше.
Меня ждали другие дела. Более важные, чем раздача уроков. Мир не менялся от слов, его меняли поступки. И у меня было слишком мало времени, чтобы тратить его на тех, кто не умеет учиться.
Весь день Академия бурлила от празднований, гул голосов и звон бокалов разносились по залам, словно волны, разбивающиеся о скалы. Смех, крики, музыка – всё это лилось без остановки, заполняя даже те коридоры, которые обычно оставались пустыми. Воздух был пропитан жаром толпы, звоном бокалов, сумбурными разговорами. Но стоило ступить в библиотеку, как этот мир исчезал, сменяясь глухой тишиной, где каждый шорох звучал слишком громко, а тьма между книжными полками казалась глубже, чем ночь за окнами. Повсюду царило возбуждение, ощущение чего-то нового, пусть даже иллюзорного. Для большинства студентов этот день был чем-то вроде рубежа – началом новой жизни. Я же предпочёл другую обстановку.
Библиотека стала моим убежищем, единственным местом, где можно было услышать собственные мысли. В её стенах царила тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами переворачиваемых страниц да тихими шагами тех, кто, подобно мне, предпочитал знания суете. Здесь не было смеха, не было праздника, не было ощущения, что ночь кончится размытым воспоминанием о вине и бессмысленных разговорах. Только книги. Только знания.
Ряды фолиантов возвышались вдоль стен, создавая иллюзию лабиринта, в котором легко было затеряться. Пыльные корешки, тёмные, потрёпанные временем страницы – в них скрывались истории, забытые и вытесненные из памяти горожан. Я провёл пальцем по корешку одной из книг, на мгновение задержался, а затем вытащил её с полки.
Я листал старые трактаты, изучал записи о Тиарине, о его прошлом, о тенях, что скрывались за его фасадом. История всегда повторялась. Грязь, кровь, золото – вечный круговорот власти, меняющий лишь лица, но не принципы. В книгах не было ответов, но в них были намёки. Те, кто правил этим городом раньше, не так сильно отличались от тех, кто правил им сейчас. Разве что более грубыми были их методы.
Я вспомнил про заброшенное капище, надо бы его проверить.
Хотя я и не надеялся найти его там. Прошло слишком много времени, слишком много слухов ходило вокруг Призрака. Если обо мне судачили на улицах, если меня искали и разбойники, и Гильдия убийц, и стража – Оракул определённо знал об этом.Скорее всего, он давно сменил место, растворился в городе.
Я задумался. Если я пойду этой ночью, мне нужно быть осторожным. Тиарин не был местом, где можно свободно разгуливать по улицам в такое время. Особенно сейчас, когда меня ищут сразу несколько сторон. Гильдия убийц, бандиты, стража – каждый хотел найти Призрака. Каждый по своей причине.
Но всё же, если шанс был, пусть и ничтожный, я должен был проверить. Мне не нужны были предсказания или загадки. Мне нужны были ответы. И этой ночью, когда город уснёт под покровом темноты, я собирался их искать.
Мысли о капище, Оракуле и преследующих меня тенях унесли меня далеко от библиотеки. Я настолько ушёл в себя, что не сразу понял: кто-то стоит рядом. Но когда услышал голос – взрослый, размеренный, с лёгким оттенком насмешки – понял, что за мной наблюдают уже какое-то время.
— Здравствуйте.
Я повернулся, быстро и чётко, готовый к чему угодно. Передо мной стоял мужчина, с короткими светлыми волосами и зелёными глазами, в которых играла любознательная усмешка. Одет скромно: простая тёмная туника, никаких побрякушек, только пояс с ключами. Ничего примечательного, если бы не его взгляд. Люди, которые носят такой взгляд, обычно знают больше, чем говорят.
— Прошу прощения, если отвлёк, — продолжил он ровным голосом. — Меня зовут Веларий. Я служитель библиотеки. Чем могу помочь?
Я окинул его взглядом, склонил голову набок.
— Спасибо, я уже нашёл всё, что нужно, — произнёс я, надеясь, что этого хватит, чтобы он ушёл.
Но Веларий не ушёл. Он не выглядел человеком, которого так просто отмахнуться. Он скользнул взглядом по моей груди, задержался на медальоне, и уголки его губ чуть
