дёрнулись.
— Особый знак, — отметил он, будто между делом. — Для тех, кто ищет… особых знаний.
Голос его стал ниже, почти шёпотом. Я не шелохнулся.
— Я иногда провожу тех, кто действительно ищет, — продолжил он, — в секцию, о которой мало кто знает. По вечерам. Когда библиотека становится тише. Когда слова, записанные в древних книгах, становятся чуть… отчётливее.
Я не ответил сразу. Поднял глаза и изучающе посмотрел на него. Подозрительно. Слишком прямо, слишком открыто. Будто заманивает в ловушку. Но в словах его было что-то... Что-то, от чего в груди зарождался огонёк интереса.
Веларий чуть склонил голову, затем поднял руку. В ту же секунду ближайшая свеча дрогнула, пламя её угасло, будто кто-то вытянул из воздуха жизнь. Полумрак сгустился, набух, заполнил пространство между нами. Я не дрогнул, но пальцы непроизвольно сжались в кулак. Он выдержал паузу. Затем, с тем же лёгким движением, вернул пламя. Свет мягко осветил его лицо, и он улыбнулся – не загадочно, нет, скорее с лёгким оттенком развлечённости.
— Вам интересно? — спросил он.
Я выдохнул, убирая подозрения глубже. Выглядело слишком театрально, но факт оставался фактом: человек знал вещи, которые мне хотелось узнать.
— Более чем, — произнёс я, встречаясь с ним взглядом.
— Тогда приходите после полуночи, — Веларий сделал приглашающий жест рукой, затем развернулся и скрылся в лабиринте книжных полок. От него осталась только лёгкая тень и слабый запах старых свитков и воска.
Я смотрел ему вслед. Библиотека вновь погрузилась в тишину, но теперь в этом молчании было что-то другое. Ожидание? Тайна? Или просто ловушка, в которую я сам согласился шагнуть? Я провёл пальцем по медальону, задумался.
Кто ты, Веларий?
Я вышел из библиотеки быстрым шагом, почти на грани того, чтобы сорваться на бег. Велария нигде не было. Воздух в коридорах Академии был затхлым, но мне казалось, что пахнет гарью. Чёртов идиот.
Он маг. Он определённо маг. Но, никто так просто не управляет огнём. Никто не делает это настолько... беспечно. Он сыграл эту сцену, словно у него в запасе была ещё сотня таких трюков. Будто инквизиторы не шастают по Академии. Будто его не могут поймать за горло и утащить в подвал, где вопросы задают плоскогубцами и раскалённым железом.
Почему он так открыто показал себя? Зачем рисковал? В голове гремел голос здравого смысла, но эмоции затапливали его, гасили логические доводы. Любой мог увидеть. Любой мог доложить. Этот человек либо совершенно безрассуден, либо настолько привык жить на краю ножа, что уже не замечает, когда клинок прижимается к горлу.
Он увидел мой медальон и сразу сделал вывод. Подумал, что я тоже маг? Или просто решил рискнуть? А если бы я носил его как безделушку, не зная, что он значит? Он бы раскрылся перед обычным студентом? Он бы просто так поставил себя под удар? Нет. Нет, чёрт возьми, тут что-то не сходится.
Я сжал кулак, медальон впился в ладонь, холодный металл резанул кожу. Веларий мог считать себя умником, человеком, который управляет ситуацией, но так ли это? Если он ошибся во мне, значит, он мог ошибиться и в других. А что, если за ним уже следят? Что, если его уже давно держат на поводке? Инквизиторы. Гильдия убийц. Кто угодно.
Я резко свернул в один из узких коридоров Академии, ступая бесшумно. Свет факелов отбрасывал дрожащие тени на стены, и эти тени выглядели подозрительно похожими на наблюдателей. Вдалеке слышался смех – студенты продолжали пить, радоваться жизни, в полной уверенности, что их никто не разыскивает. Хорошо им.
Я остановился, прислонившись к колонне, пытаясь привести мысли в порядок. Веларий поступил глупо, безрассудно. Здесь, в Академии, каждый шаг мог быть под наблюдением, особенно сейчас, когда инквизиторы ходят по коридорам. Если кто-то видел, если кто-то догадался... Я провёл пальцем по медальону, ощущая его холодную, насмешливую тяжесть.
По главному коридору прошли двое преподавателей, их негромкий разговор отдавался в пустых арках. Далеко впереди мелькнула фигура патрульного, его шаги звучали чётко, выверенно – он знал, что ему некого бояться. Я задержал дыхание, пока он не скрылся за углом.
Я не мог позволить себе таких ошибок, как Веларий. Я уже был в центре внимания, и мне не хватало ещё одного безрассудного мага рядом. Он поставил себя под угрозу. А значит, теперь он может поставить под угрозу и меня.
Но, чёрт возьми, мне было интересно. Что это за секция? Кто ещё о ней знает? Как глубоко уходит этот корень?
Я снова сжал медальон. Лёгкая боль в ладони вернула меня в реальность. До полуночи оставалось ещё шесть часов, и мне предстояло решить, чем их занять: рискнуть и узнать правду... или сделать вид, что я не видел, как свеча гаснет и загорается снова. Шесть часов. Достаточно, чтобы как следует обдумать, во что я ввязываюсь, или сделать что-то ещё более безрассудное.
Я усмехнулся. Визит в логово Оракула придётся отложить. Здесь появилось занятие куда интереснее. Оракул никуда не денется. Если он вообще существует. А вот тайная секция библиотеки – это что-то новое. Что-то, от чего кровь в жилах свербила от предвкушения. Что-то, что может пролить свет на то, что я не должен был знать.
И теперь я просто обязан выяснить, что скрывается за этими дверями.
Я быстрым шагом направлялся к выходу из Академии, мысли всё ещё крутились вокруг Велария и той чёртовой секции библиотеки. Не знаю, что раздражало больше — его самоуверенность или моё желание выяснить, что он скрывает. Возможно, и то, и другое. В такие моменты я ненавидел свою тягу к разгадкам — это было сродни пороку, который заставляет идти вперёд, даже если интуиция шепчет: «Остановись».
Но, свернув в главный коридор, я замедлил шаг. Прямо на меня двигалась принцесса Ева в сопровождении пары стражников. Алханроэльские доспехи блестели в свете факелов, выделяя их из общего фона академической формы студентов. Но даже они меркли рядом с ней. Чёрт возьми, сколько лет прошло? Она выглядела… иначе. Не хуже, не лучше. Просто иначе. Более уверенной? Возможно. Властной? Несомненно.
Я почувствовал, как в груди что-то дрогнуло. Мы не виделись несколько лет, и всё же она нисколько не изменилась. Или изменилась настолько, что я не мог сразу понять, в чём именно. Помнил ли я её такой? Или это просто моё восприятие изменилось?
— Максимус, — её голос был мягок, но в нём звучала властная уверенность.
Я поспешно склонился, взял её
