отогнал все дурные мысли. В конце концов, она моя принцесса.
Всё в моей жизни сейчас было шатким, неопределённым. Ситуация в семье сложная. Грегор .... Он человек, у которого есть права не только на Айронхилл, но и на сам королевский трон. Если он когда-нибудь заявит о своих претензиях, последствия будут серьёзными. Но мне не нужна власть. Грегор никогда не видел во мне конкурента, он всегда относился ко мне как к брату, а не как к сопернику за право быть Лордом Айронхилла. В конце концов, ещё есть и Тарен. Я не рвусь на этот пост. Меня устроят любые условия: рентмейстер в столице, рентмейстер в Айронхилле, возможно, капитан Чёрной Гвардии, или телохранитель принцессы. Важнее всего, чтобы моя семья была в безопасности. Когда я только переродился, я хотел лишь одного — сделать свою жизнь лучше. Теперь же всё изменилось. Теперь мне хочется лишь одного: чтобы моя новая семья была в безопасности. Если для этого мне придётся отказаться от Айронхилла, что ж... я приму это. Земля, титулы — всё это ничто по сравнению с теми, кто дорог мне. Главное, чтобы они были в безопасности. В конце концов, что ещё важнее?
Студенческий городок жил своей жизнью. Вечер сгущался, улицы окутывал прохладный воздух, а его улочки наполнялись приглушённым светом фонарей, расцвечивая мощёные дорожки янтарными бликами. Повсюду разносились голоса студентов — одни спешили в таверны, другие в общежития, кто-то вел задумчивые беседы о грядущих испытаниях. Запах свежего хлеба тянулся из пекарен, перемешиваясь с ароматом горячих напитков, которыми торговцы пытались согреть запоздалых прохожих. Я шагал рядом с Евой, вдыхая прохладный вечерний воздух, который понемногу прогонял дневную усталость. Она держалась уверенно, как и всегда, но было в её взгляде что-то отстранённое — словно в этот момент она позволяла себе быть просто студенткой, а не принцессой.
— Как там Элейна? — спросила она, бросив на меня короткий взгляд. Интонация была ровной, но я слышал в её голосе искреннюю заботу.
Я едва заметно улыбнулся.
— Мы часто переписываемся. Она не жалуется на мужа, но скучает по своим покоям в Айронхилле. Говорит, там воздух был другим. Теплее. Привычнее.
— Это правда, — тихо ответила Ева, — иногда место становится важнее, чем люди, которые его населяют.
Я кивнул. Она знала, о чём говорила.
— Она обещала приехать ко мне в гости в середине учебного года.
Мой голос был спокоен, но мысли в этот момент витали далеко. Я вспомнил Артэйна. Человека, который привык прятаться за чужими спинами, за титулом, за стенами, за решениями, принятыми не им. Человека, который никогда не был готов взять на себя ответственность.
— Мне не нравится её муж, — вырвалось из меня прежде, чем я успел себя одёрнуть.
Я тут же понял, что сказал это вслух. Ева приподняла бровь и с любопытством посмотрела на меня. Осёкшись, я кашлянул и поспешно подбирал слова.
— Просто мне важно, чтобы сердце сестры не было разбито, — тихо добавил я. — Но, если она счастлива, то и я счастлив.
Ева чуть дольше, чем требовалось, изучала моё лицо. Её губы дрогнули в лёгкой полуулыбке, но в глазах читалось понимание. Она знала, что я не сказал всего. Однако спорить не стала.
Мы прошли дальше, вечерние тени удлинялись, шаги глухо отдавались по каменной мостовой. Где-то вдали раздавался смех, кто-то спорил о лекциях, кто-то обсуждал последний слух, которому суждено было стать анекдотом. Вечерний Тиарин жил, дышал, шумел — город словно впитывал остатки дневного жара и не унимался, заполняя пространство голосами и движением.
— А как там твой оруженосец? Лорен, кажется? — спросила она, небрежно меняя тему.
Я усмехнулся.
— Лорен великолепный друг. Он настоящий брат. Не по крови, но, пожалуй, даже ближе, чем могли бы быть братья по крови.
— Это дорогого стоит, — заметила Ева, чуть задумчиво.
Я не стал развивать тему, просто кивнул. Мы миновали ворота моей усадьбы. Я указал на неё кивком.
— Вот здесь и живу.
Она чуть склонила голову, на её губах заиграла лёгкая, почти насмешливая улыбка.
— Я знаю.
— Конечно, знаешь, — фыркнул я. — Принцесса Алханроэля не может не знать, кто чем дышит.
Она хмыкнула, но ничего не сказала. Мы продолжили путь, и вскоре впереди выросла другая усадьба — внушительная, с массивными воротами, возле которых стояли алханроэльские гвардейцы. Их осанка была безупречной, их взгляды — внимательными, но вежливо отстранёнными. В их стойке читалась выучка, но ещё больше — преданность. Они не просто служили принцессе. Они за неё умрут.
Ева остановилась перед входом, обернулась ко мне. Я встретил её взгляд и на мгновение задумался — вот так просто заканчивается наш вечер? Почему-то мне казалось, что он мог бы продолжиться.
— Буду рад снова увидеть тебя, принцесса. Заглядывай в гости. Может, даже без охраны, если осмелишься, — усмехнулся я.
Она тихо рассмеялась, но ничего не ответила. Лишь коротко кивнула и, развернувшись, направилась к входу. Её стражники переглянулись, а затем двинулись за ней, оставляя меня стоять в одиночестве.
Я вздохнул, глядя на вечернее небо, где первые звёзды пробивались сквозь городскую дымку. Все дурные мысли растворились. На этот раз ночь встречала меня не тревогой, а чем-то более лёгким. Спокойствием.
После ухода Евы я направился в усадьбу, приводя себя в порядок перед предстоящей встречей. Сбросив формальный костюм, я облачился в тёмную, неброскую одежду, которая обеспечивала удобство и свободу движения. Взглянув в зеркало, я на мгновение задержал взгляд на собственном отражении. В глазах не было следов дневной усталости, но читалось ожидание. Ночь ещё не закончилась. Полночь приближалась, а вместе с ней — встреча с Веларием.
Тиарин не засыпал. Ночной воздух был насыщен ароматами горящего масла в уличных фонарях, свежего хлеба, выпечки, и где-то вдалеке — едва уловимым запахом прелой листвы. Несмотря на поздний час, город жил: в переулках доносились приглушённые разговоры, редкие шаги заблудших студентов или запоздалых гуляк. Я двигался бесшумно, используя привычные пути, избегая стражников и освещённых участков улиц. Академия, хотя и находилась под охраной, в это время пустела. Здесь не было лишних глаз, не было ненужных вопросов. Когда я проскользнул внутрь библиотеки, никто не заметил.
Веларий уже ждал. Он стоял у дальней стены, его лицо освещалось колеблющимся светом одинокой свечи. Каменное выражение, спокойствие, за которым скрывалась острая наблюдательность. Он изучал меня, но не говорил ни слова, лишь едва заметно улыбнулся, когда я приблизился.
— Точно
