бы чистыми. По крайней мере на одном колене совершенно отчётливо было видно пятно.
Гудков отчётливо скрежетнул зубами, но ничего сказать не успел, потому что Александр пошёл прямо к связанному директору.
— Я написал целых две песни и уверен, что это будущие хиты! Мамки, для которых, как оказалось, я пою, просто обрыдаются. Особенно вот эта фраза вышла очень проникновенной:
«Я рук твоих
Не выпускаю,
Чтобы помочь дорогу отыскать
Во тьме».
Директор согласно всхлипнул прямо в кляп. Я тоже кивнула. Припев в самом деле брал за душу, впрочем, мне и куплеты нравились, что уж скрывать. Вдохновение Александра открыло второе дыхание. Главное, чтоб не закрыло.
Гудков открыл рот, но не успел ничего сделать.
Потому что одновременно произошло несколько вещей: в фойе, прямо перед концертным залом, взорвались одна за другой разложенные и заведённые мной бомбы. Александр со всей дури, а её в нём оказалось немало, врезал по генеральской голове гитарой. Генерал Гудков свёл глаза к переносице, но до того, как заняться противоправной деятельностью, он успел повоевать, и его голова могла выдержать что-то покрепче, чем ударный инструмент. Думаю, что он запросто мог бы бить кирпичи об голову без последствий. Поэтому после сведения глаз он занялся их разведением. И одновременно начал открывать рот для каких-то мерзких команд, а ещё шарил у себя в кармане. Вот уверена, что там что-то, что нам не понравится. Пистолет, например.
Поэтому я тоже поспешила появиться на сцене и сделала это максимально эффектно: я упала с балкона. Там был какой-то трос, на котором в обычной театральной жизни крепилось освещение. Я его перерубила и, намотав скользкий конец на руку, прыгнула на сцену.
Генеральская массовка заволновалась и разделилась: часть побежала на сцену оказывать психологическую помощь самому генералу. Остальные ринулись смотреть, что там бабахает в фойе и насколько это опасно. У большинства присутствующих здесь имелись военные рефлексы, и они услышали родные звуки разрываемых снарядов. Поскольку никаких команд от генерала не поступало, то побежали все как попало и куда попало. Кто-то столкнулся друг с другом, кто-то выбежал, один парень вообще умудрился запнуться и упасть, да так неудачно, что по нему два других пробежали, окончательно деморализовав падшего.
На сцену я приземлилась не очень удачно, прям в генерала. Он ещё растопырил руки, словно хотел меня поймать, как Ромео Джульетту, падающую с балкона. Но благодаря науке физике я набрала нефиговую скорость, в полёте развернулась и впечаталась в него ногами. Генерала снесло, я упала сверху и, пару раз на нём подпрыгнув, побежала догонять Александра, который, не тратя времени на развязывание своего директора, тащил последнего вместе со стулом в сторону репетиционного зала.
Тут ступор всех присутствующих закончился, и по нам стали стрелять. Тем более, генерал так удачно упал с возможной линии огня, а мы продолжили стоять. План пришлось менять на ходу.
— В яму, — скомандовала я, и мы ушли с линии обстрела. Ушли красиво, но довольно бестолково.
Директор, упав, сломал стул, и теперь оказался спелёнатой гусеничкой, крепко замотанной верёвкой и с болтающимися обрывками стула на разных частях тела. Бежать сам он всё равно не мог, потому что ноги его были не привязаны каждая к конкретной ножке, а замотаны поверх всех четырёх одновременно. В общем, тот, кто его вязал, был ужасным халтурщиком.
Из концертной ямы имелся выход на сцену, а ещё была неприметная дверь в сторону служебного коридора, к которой мы и потащили директора, подхватив его с двух сторон. Сам он со всех сил оказывал поддержку и помощь, перебирая ногами, но скорости нам это не добавило.
В этот момент в яму спрыгнули два бойца, но, на нашу удачу, они вспомнили, что генерал планировал убивать нас самостоятельно, и, уверенные в собственном физическом превосходстве, оружие они убрали. Я втолкнула Александра с его добычей в дверь и выстрелила из лампового пистолета. Вышло удачно, потому что гогглами парни не озаботились. С воем схватились за глаза. Менять ламповик на револьвер было некогда, поэтому, пока они потеряли связь с реальностью, я ударила первого в колено, он нагнулся, и я вновь распрямила его, ударив сцепленными в замок руками снизу-вверх в лицо. Этот упал, выведенный из строя, но начал приходить в себя второй. Пришлось добавить с пистолета прям по глазам, благо он стоял близко. Нехорошо, конечно, но я добавила и третий выстрел, обрекая его на практически гарантированную слепоту.
И тут же бросилась догонять Александра.
Тот упорно тащил директора по служебной лестнице вверх, поскольку вниз путь оказался заказан. Солдаты, выбежавшие в фойе разбираться с бомбами, не стали возвращаться в зал, а рванули в сторону рабочих помещений и, сволочи такие, оказались правы. Поэтому я поспешила подхватить директора со второй стороны, и мы рванули вверх.
— Там зал хореографии, — пояснил зачем-то директор. И, всхлипнув, добавил: — Только-только смонтировали дорогие зеркала. И барабанную установку туда же отнесли, пока в малом репетиционном зале стены красят. Рояль вот не успели втащить.
— Ничего, — неуклюже утешил его Александр, — зато посмотрим со стороны, как мы красиво выглядим. Ну, пока эти самые зеркала не побьем.
В хореографический зал мы буквально закинули несчастного директора с двух рук, придав ему такого ускорения, что он юлой закружил по паркету и, сделав несколько танцевальных па, упал на бок. Так же синхронно мы закрыли тяжелые двери, бухнув ими и содрав краску с одной створки. Я торопливо скинула со спины лазерную винтовку, сунула её между ручек, фиксируя их.
— Плохая идея, — заметил Александр, но я уже пробежала до директора и выдернула из него обломки стула. В двери принялись долбить чем-то тяжелым, но винтовка держала. Я всунула рядом обломки стула, приготовившись выдергивать винтовку.
— Слушай, а почему ты не бросил гитару? — спросила я. — Без неё было бы проще бежать.
— Что?
Александр перевёл взгляд на левую руку и с недоумением обнаружил там гитару.
— Блин, забыл.
Директор завозился на полу, с огромным трудом перевернулся на спину и лёг поудобнее, уставившись в свежепобеленный потолок.
— Вот халтурщики! Вон там непрокрас, тут потёк! Всё надо самому проверять, — меланхолично пробормотал он.
— И не говорите, — согласилась я, аккуратно вытаскивая винтовку и занимая с ней оборону. К сожалению, ничего для создания укрытия, кроме той самой барабанной установки, в зале не оказалось. Никаких столов, или ещё лучше — мешков с песком, цементом или ещё чего-то такого.
— Только всё убрали, — вздохнул директор. — Кстати, Александр, правда, что ты написал новый хит? Или наврал, как обычно?
— Самая что ни на есть настоящая правда, — кивнул
