и всем нужный. — Мы не взяли её с собой купаться, и она обиделась.
— И она вызвала полицию с формулировкой, что вы там ломаете городское имущество и вообще вандалы.
— Не знаю, с какой формулировкой.
— И вы оказали сопротивление при аресте.
— Никак нет, — открестилась я от несправедливых обвинений. — Мы очень мирно сдались.
— А ваша поклонница написала в заявлении, что ты стреляла и кричала что-то ругательное! И вообще опасна для общества и тебя надо изолировать.
— Это не моя поклонница, — открестилась я.
— Я понял.
Капитан продолжил укоризненно на меня смотреть, но меня таким было не пронять. Он после каждого второго выезда на меня укоризненно смотрит, что теперь.
— Мы с пацанами допили шампанское, у нас еще полторы бутылки было, на всех по стаканчику и вышло.
— У вас и стаканы были с собой? Фига себе вы запасливые!
— Не, мы поклонницу за ними отправили!
— И ей не налили?!
— Кажется, налили? — тут я была не очень уверена. Разливал Александр, а мы с каким-то офицером в этот момент на спор палили из табельного оружия по деревьям.
— Тогда почему она заявление написала?
— Мало налили?
Капитан застонал.
— Мышь, ну почему?! Почему я вечно разгребаю этот бардак, который ты устраиваешь?
— Потому что вы очень добрый и ответственный человек, у которого душа болит за его отдел и вверенных ему в подчинение людей!
Капитан встал. Я на всякий случай отступила на полшага. А то в прошлый раз он мне хотел уши надрать, но, пока мы бегали по кабинету, немного остыл и ограничился внеочередным дежурством.
— Значит, так, — веско сказал он. — Тебя представили к награде и к повышению. Поздравляю, практически капитан.
— Ээээ, — протянула я. — Первый раз слышу, чтоб за мелкое хулиганство к награде представляли и звания присваивали. Я бы тогда уже полковником была.
— А также к выговору без занесения, но это потому, что твой герой уговорил эту дуру забрать заявление! Всю ночь уговаривал, с ней же и уехал потом.
Капитан ехидно подвигал бровями, но я не отреагировала.
— Поэтому зайди в канцелярию, оформи документы и готовься к переезду.
— Что?
— Что слышала. Ты идешь на повышение, а к нему прилагаются и новые обязанности. Ты теперь идешь на место моего заместителя с перспективой через некоторое время вообще сесть в моё кресло.
— Неееет!
— Да! Быстро в канцелярию. И обойдешься без официального представления к награде. Вон, со стола забери!
Я сделала шаг вперёд, но тут резко вспомнила про ещё одно не сделанное дело. Наверное, лучше времени не будет. Капитан проорался и на второй заход может уже не пойти.
— Дайте разрешение на пулемёт, — выпалила.
— Чтоооооо!
А нет, и на второй заход дыхания хватило. Орал он долго и мощно. Аж стены дрожали, и портрет императора едва с гвоздика не упал.
* * *
Разрешение на пулемёт я повесила в рамочку над кроватью. Рядом, между шкафом и окном, пристроился и сам герой. Мне подумалось, что на него будет очень удобно кидать носки или халат перед тем, как увалиться в кровать. После разборок с капитаном у меня всегда повышалось настроение, а значит, возросла и мотивация поделать что-то полезное. И я затеяла уборку. Тем более, что накопилось и стирки, и мусора.
Крутить педали стиральной машины пришлось долго, хорошо, что у меня была продвинутая модель, она ещё и хорошенечко отжимала, так что сушить потом оставалось совсем не долго. Но притомилась я быстро.
Через три часа квартира напоминала что-то странное. Бельё сушилось вообще везде: и на сушилке, и на верёвках, натянутых как попало, и на дверке шкафа, и на люстре, и на пулемёте, и на винтовке, прислонённой к шкафу.
Курьер, принёсший мои заказы, сильно удивился.
— Прачечную решила открыть, — ответила я, вытирая трудовой пот со лба. — Давайте, что там я накупила.
— А кому качество стирки не понравится, того убиваете? — кивнул парень на винтовку в углу.
— Нет, прикладом бью, пока не понравится!
— Пожалуй, я не буду пользоваться вашими услугами, — хихикнул он.
— Выход из квартиры только через заказ стирки, — пошутила я. Курьер убежал так, словно я уже начала его бить. Даже про чаевые не заикнулся. Ну и сам виноват тогда.
Назаказывала я много: тут и еда, словно я собиралась неделю не выходить из дома, но так не получится, потому что завтра надо уже идти на работу, да ещё и в новой должности. И какие-то вещи, потому что у меня были сомнения, что старая одежда отстирается, и она в самом деле большей частью не выдержала выпавших на её долю испытаний. Ещё огромную банку кофе, к кофе свежих булочек, круассаны с шоколадом, полкило конфет и палку колбасы.
— Нет, это всё для меня одной! — громко возвестила я в пустоту квартиры.
Квартира ответила молчаливым пониманием. И отсутствием осуждения.
— Просто у меня стресс от нагоняя по работе!
Квартира понимающе пискнула кнопкой на стиральной машине. Точно, надо последнее бельё развесить, хотя уже и некуда. Теперь прям совсем некуда. Может, первая партия досохла?!
— Я потеряла много калорий с этой уборкой!
Нет, почему-то ничего не высохло, и я развесила последнюю партию прям поверх второй. Потому что первая ещё имела шансы высохнуть.
— Ладно, — я признала реальность. — Я дура и очень надеюсь, что он зайдёт в гости. Но ведь, если бы хотел продолжить общение, то есть же визки. Ну и сразу было понятно, что у нас нет ничего общего. И вообще, мы же просто прекрасно провели время и вообще…
Я со злости швырнула последнюю наволочку третьим слоем.
И пошла варить кофе. Потому что я никого не жду. И сейчас буду пить кофе с шоколадным круассаном. А бельё всё равно придется перестирывать, оно же не высохнет.
Я пила кофе, мрачно жевала свой шоколадный круассан, почему-то совершенно безвкусный, когда в дверь позвонили.
— Если вы за чаевыми, то я уже зарядила пистолет, — ответила я, распахивая дверь.
На пороге стоял несколько помятый Александр. С чемоданом.
— Ээээ…
— Слушай, — он растерянно потеребил шарф, криво свисающий в расстёгнутом пальто. — Я знаю, что это прозвучит ужасно, но меня отец в очередной раз лишил наследства и выгнал из дома. Ну, то есть я сам ушёл, конечно. А директор в больнице.
— Заходи, — буркнула я. — Круассан я сожрала, но есть колбаса. И сладкие булочки, но зато хлеба к колбасе нет. Потому что я дура и вообще не в себе!
— А я вообще пришёл жить к девушке без ничего, — пробормотал Александр, пытаясь куда-то пристроить чемодан и пальто. Но все поверхности были заняты моей
