class="p1">Яровой перевёл взгляд ниже, на мою правую руку, которая лежала поверх одеяла. Рукав больничной пижамы задрался, и из-под него выглядывал край татуировки — чёрный, замысловатый узор, который я получил ещё до своего переноса в мир. Хотя мне уже казалось, что я всегда жил в нём, слишком уж вжился в роль Алексея, меня всё устраивало.
Я одёрнул рукав, пряча татуировку под тканью. Артемий заметил движение, но ничего не сказал. Только хмыкнул и поднялся со стула. Может, он уловил намёк, так что пусть роет, если ему так хочется. Главное, он вряд ли в принципе сможет узнать истинный принцип работы этого рисунка.
— Хорошо, — сказал он. — Я подумаю, стоит ли звонить Воротынскому. Но имей в виду, Алексей: если ты что-то скрываешь, что может угрожать отряду, я узнаю. И тогда разговор будет другим.
Ха! Решил напугать, что имеет прямую связь с этим родом? Да пожалуйста.
— Я понимаю, — ответил я, небрежно пожав плечами, будто меня это совершенно не волновало. Хотя бы потому, что это действительно было так. Мои тайны касались исключительно меня. Полагаю, он прекрасно заметил моё искреннее спокойствие.
Яровой кивнул и вышел из палаты, оставив меня одного под капельницей. Это было величайшее облегчение. Ситуация разрешилась, я зря переживал.
До конца практики осталось не так много времени. Я очень надеялся, что уже ничего неприятного не случится, и я покину это проклятое место. Потому что местные жара и влажность бесили, как и шум леса. Ну и сама опасность, которая таилась на каждом шагу. Могло в патруле не произойти ничего, а могла настоящая бойня приключиться. И вот это постоянное напряжение, ожидание чего-то ужасного, очень изматывало. Неопределённость — худший корм для менталки.
* * *
Последний день практики выдался на удивление приятным. Дул освежающий ветерок, и трепыхания листвы нашего дерева даже почти затмевали собой вой леса. Облака стали кипельно-белыми и почти прозрачными, через них угадывалась голубизна неба. Казалось, этот мир прощается с нами. За погоду я был благодарен, но понимал, что скучать совершенно не буду по этому месту. Безумно хотелось домой, я даже готов был расцеловать Лизку, лишь бы очутиться там сейчас же.
В Кроне царило непривычное оживление — ветераны накрыли длинные столы прямо на открытой террасе, достали какие-то припасы, даже музыку включили, протащив аудиосистему из комнаты отдыха. Специальный артефакт заслон откопали где-то, чтобы сильный ветер не мешал посиделкам.
— Не каждый день практиканты до конца доходят, — пояснил Серёжа на мой немой вопрос, когда смотрел на намечающееся пиршество.
— Точнее, вы первые за последние лет десять, или даже больше, если мы говорим о студентах, — добавил Виталий, отхлебнув из своей бездонной фляжки.
Ого, так выходит отбор Ярового в этот раз оказался куда удачнее, чем я полагал? Даже несмотря на то, что половина не дошла до конца?
— А вы раньше хоть вообще практикантов брали? — я с недоверием покосился на Виталия.
— Разумеется, — ответил тот. — Каждый год два-три, до пяти. Первый раз бос притащил аж десятерых. Не справлялись даже пятикурсники, но они реже всех приходили. Обычно выбирали подразделения пожирнее, а точнее — личные угодья своих родов, либо дружественных. Выпускники колледжей тоже были, четверо из вас не исключение. Но все вылетали очень быстро, даже месяца не проходило. Кто-то по желанию, кто-то по травме, — Виталий нахмурился, посмотрев на меня. — Но таких серьёзных ранений, как у Димы, не было.
Я кивнул, всё ещё испытывая удивление. Это мы такие особенные? Турнир это показал, собрав лучших из лучших? Но и выпускники колледжей тут задержались дольше, чем на месяц, тот же Пахов Витя — до самого конца и находился здесь же, на террасе. Собственно, как и Георгий. То ли к счастью, то ли к сожалению, он не сбежал. Ну и Веденцев Всеволод, я и Матвей. Итого пятеро, ровно половина.
Мы сидели за столом вместе — синие, зелёные, белые, красные. Мужчин из других отделений я практически не знал, только по имени. Мы пересекались иногда на заданиях, в самой Кроне, но мало общались. Но этого и не требовалось, все находились в одинаковых условиях, отчего возникало то самое чувство единства и братства. Я действительно был благодарен всем за поддержку, какой бы мизерной она ни была.
Также Яровой торжественно поблагодарил нас за работу во время практики и выдал списки заслуг — просто листки бумаги с информацией. Собранные ресурсы, трофеи, успешные операции — всё переведено в баллы, а баллы — в рубли.
Мой список был длинным, там участие в спасении рабочих, разведка чумной лужи, доля от продажи органов Глыбы и других тварей, которых приходилось разделывать. Доля от слёз шахтёра так же была здесь, а в конце отдельной строкой пожертвование Диме. Так и называлось: фонд Фролова Д. И ещё несколько мелких заданий, которые я уже забыл, даже обычные патрули посчитали.
Но итоговая сумма внизу листа заставила меня перечитать дважды. Почти пятнадцать миллионов без пары сотен рублей. Да уж, хороший улов за пару месяцев на студенческой практике в Разломе. Это нам так повезло, или все военные так хорошо зарабатывают? Или только Волки?
Посиделки вышли простыми и приятными, всем действительно было весело. Никто в этот день не выходил в лес, намечались только разве что вечерние патрули по округе. Когда нас уже здесь не будет. Георгий вёл себя на удивление спокойно и не язвил. Так повлияло отсутствие прихвостней, или он изменился? Сложно сказать. Но мне показалось, что все вновь стали нормальными парнями, которым я когда-то радовался по пути сюда. Это потом некоторых будто подменили, начала вылазить грязь. Да даже Дима из уверенного сильного парня превратился в невротика, который боялся всего и сомневался в себе.
Ничего, скоро мы вернёмся в действительно нормальный мир без опасностей и чудовищ. Хотя, как посмотреть, монстры могут скрываться в людях. Правда, там есть правила хоть какие-то, как и определённость, планирование. Сложно было думать о чём-то ещё, лишь о возвращении домой.
Провожали нас всем скопом до подъёмника, ветераны жали руки, хлопали по плечам, желали удачи. Яровой был последним в очереди, на удивление молчаливый и серьёзный. Мы уже получили документы с направлением от него, армейский транспорт докинет нас всех практически до дома. Приятно, что маршрут заранее обговорён и спланирован старшими. Не надо ломать голову о подобном.
— До следующего года, бойцы, — сказал Артемий. — Берегите себя.
— До встречи, Артемий Игоревич,
