не хватало.
— Где лейтенант Хромов? — строго обратился к раненым Яровой.
— Он… он остался в лесу, хотел их задержать! Но не особо вышло, как видите…
— Вы все что, с ума посходили⁈ Он же из императорской канцелярии!!! — заорал Яровой, и я ощутил потоки гнева от него. — Да мы все тут по шапке получим, если он сдохнет!
— А что мы могли⁈ — возмутился один из спасённых, также разозлившись. — Он начальство, их приказы не обсуждаются!
Яровой молчал с минуту, потом повернулся ко мне. В его глазах я заметил сомнение.
— Алексей, — начал он, но тут же сделал паузу. — Ты говорил, что рядом есть ещё группа чумных. Проведи разведку. Не думаю, что он жив, но… проверь.
— Я один? — спросил я, удивляясь.
— Что бы ни увидел, возвращайся, в бой не вступай. И помни: у тебя полчаса максимум. Если не вернёшься, я отправлюсь за тобой.
— Один? — переспросил я, не веря своим ушам. По уставу во время боевого задания нельзя ходить по одному, минимум в паре.
Артемий обернулся, окинул взглядом наших бойцов:
— Серёжа, иди с ним.
— Есть, — тот кивнул, даже не поворчал. Спрятал кинетические перчатки за пояс, взял из вездехода короткий меч.
— В бой не вступать, только разведка. Поняли? — опять напомнил Яровой.
— Поняли, — ответили мы хором.
Я взял свой меч, проверил артефакты. Серёжа также собрался. Яровой выдал нам специальные маскирующие артефакты.
— До встречи, — сказал Матвей, сжимая моё плечо.
— До встречи.
Мы развернулись и шагнули в лес. За спиной остались вездеходы, раненые, копошащиеся зелёные. Впереди — тишина и неизвестность.
Серёжа шёл чуть позади, двигаясь бесшумно. Я растянул сенсорное поле, пытаясь уловить чёткое направление чумной группы.
— Думаешь, он жив? — тихо спросил Серёжа, когда мы отошли на сотню метров.
— Не знаю, — честно ответил я.
— Я думаю, нет, — сказал он без тени сомнения. — Но мы всё равно проверим.
— Почему?
— Потому что приказы не обсуждаются, — пожал он плечами. — И потому что это имперская штабная крыса, его надо найти хотя бы по запчастям.
— А ты оптимист, — усмехнулся я.
— И кровь уничтожить, если она будет, — проворчал он.
Ну да, ведь её можно было использовать в ритуалах, как и запчасти магов. Что делать, естественно, запрещалось, если это не связано с внутренними делами рода, о чём никто не отчитывался.
Уверенным шагом я шёл вглубь леса. Осталось меньше получаса на выполнение задания.
Когда рыки чумных тварей уже были слышны не только даром, но и обычным слухом, я обернулся к Серёже:
— Артефакт включён? — шепнул я. Сам тоже его ативировал у себя.
— Давно, — Серёжа коснулся браслета на левой руке. — Запахи не чувствуют, нас не видят, если не дёргаться. Главное — не шуметь.
Мы пригнулись, пролезли под низкой веткой и замерли, выглядывая из кустов. Дерево впереди было не слишком большим, а в развилке ветвей, метрах в восьми над землёй, виднелся силуэт человека.
Он был грязный, в крови — своей и чужой. Форма разодрана, на плече багровое пятно, лицо залито чем-то тёмным. Он сидел, прижимаясь спиной к стволу, и тяжело дышал. В правой руке — короткий жезл, наконечник которого тускло мерцал нейтральной магией. Время от времени он проводил им по воздуху — и тогда возникал едва заметный росчерк, который скидывал очередную тварь, пытавшуюся залезть по стволу.
Внизу копошились чумные псы — я насчитал девять штук. Они рыли корни, царапали кору, подпрыгивали, пытаясь добраться до человека.
Серёжа коснулся моего плеча и я повернулся к нему.
— Живой, — сказал он одними губами.
Я пожал плечами и провёл рукой, намекая, что это ненадолго. Мой спутник отмахнулся и сделал жест, велев идти назад.
Человек еле двигался, он замахнулся в очередной раз — и промахнулся. Пёс, вцепившийся в кору, почти добрался до развилки. Последним усилием мужчина ударил жезлом вниз — тварь слетела, но сам он закачался, едва не упав с дерева.
Я отрицательно покачал головой, тыча в смертника. Очевидно, что он на грани и скоро или сам откинется, или упадёт прямо в лапы к тварям.
Серёжа изобразил муки размышлений на лице, наблюдая за проблемной шишкой из канцелярии, потом перевёл взгляд на меня. Он сделал жест, показывая на часы и намекая, что скоро вернётся. Я кивнул, и так остался один.
Человек на дереве дёргался, но его движения становились всё медленнее. Псы внизу бесновались, чуя скорую добычу. Один, покрупнее, уже почти залез на нижнюю ветку.
Я очень переживал за незнакомца, этого лейтенанта Хромова. Не потому что нас ждали санкции от вышестоящего министерства — меня то как раз это вряд ли бы коснулось. Просто не хотелось в принципе, чтобы кто-то умирал, да даже становился калекой в этой разломной дыре. Чужая трагедия воспринималась как своя, потому что в этом месте каждый мог оказаться в каком угодно положении. Заработать много денег, либо остаться ни с чем, даже потеряв здоровье или жизнь.
Голова Хромова упала на грудь, рука с жезлом безвольно повисла, пальцы разжались — он потерял сознание. В тот же миг панцирный пёс рванул вверх по стволу, перепрыгивая через сучья, сокращая расстояние до беззащитного тела.
— Ну уж нет, — сказал я вслух, не сдержавшись.
Огонь вырвался из моих рук — не хлыст, а плотный, сфокусированный столп. С такого расстояния, метров двадцать, не меньше, я мог надёжно бить только огнём. Кинетика не достала бы — слишком далеко, слишком слабый навык в этом плане.
Пламя ударило пса в бок. Он взвизгнул, кубарем скатился вниз, поджариваясь на лету. Его пробило насквозь, буквально два куска упали на землю.
Атаки оказалось достаточно, чтобы твари меня заметили. Игольники внизу развернулись, зарычали и кинулись на меня. Артефакт скрывал запах и немного приглушал звуки, но не более. Источник магии в виде меня они ясно заметили и кинулись в мою сторону. Прятаться в кустах уже смысла не было.
Я выпрямился и потянулся к своему дару-костру, который давно плясал в груди, требуя свободы — он её получил.
Белое пламя вырвалось из меня широким веером, накрывая поляну, деревья, землю, траву. Всё, что могло гореть, загорелось мгновенно. Псы завыли, бросились в стороны, но огонь настигал их везде. Но они не убегали, вместо этого кидались в пламя, пытаясь
