По команде учительницы девицы начинали петь гаммы, причем Скарлетт частенько развлекалась тем, что тянула ноты намеренно фальшиво. Ее очень забавляло то, что старушка совершенно не замечала фальши и улыбалась как всегда.
Правильная Клара Ковальски говорила после таких занятий, что Скарлетт должно быть совестно издеваться над старой женщиной. На эти замечания Скарлетт отвечала:
— Я и не думала над ней издеваться! Я просто шутила, здесь же от скуки умереть можно, если бы не было таких как миссис Штикк! И поэтому я ее уважаю, да и все ее уважают, а если не веришь — можешь спросить!
И девушка обводила рукой подруг.
Клара недоверчиво смотрела в плутовские зеленые глаза Скарлетт и качала головой. Но она ни разу не предприняла попытки выяснить, как к шалостям мисс О’Хара относятся остальные воспитанницы.
А старушка так ничего и не замечала. Она одинаково хвалила и Скарлетт, которая не особенно преуспевала в занятиях музыкой, и Клару, которая занималась очень старательно.
Примерно так же проходили занятия по рукоделию и вообще домоводству. Миссис Беатриса Ходенберг, преподавательница специфического, чисто женского предмета вела себя на уроках тоже весьма специфично. Зачастую она только раздавала воспитанницам иголки, кружева и нитки, давала какое-нибудь задание, а следом за этим исчезала из класса до конца занятий.
Правда Скарлетт помнила слова, с которыми миссис Ходенберг обратилась к девушкам в начале учебного года. Проходя между рядов широкими шагами, преподавательница громовым голосом говорила:
— Те из вас, кто не будет мне сдавать задания вовремя, будут жестоко наказаны и получат плохие отметки. Поэтому я предлагаю вам не рисковать и не ссориться со мной.
Но никто и не думал ссориться с миссис Беатрисой. Тем более, что сама преподавательница очень скоро забыла о своих грозных словах, очевидно посчитав, что сурового первого впечатления хватит на весь год.
Если бы сейчас можно было поставить оценку самой преподавательнице, миссис Ходенберг не потянула бы и на тройку.
Но Скарлетт такое положение вещей устраивало, потому что никто не висел у нее над душой.
* * *
Наконец настал тот день, когда у девушек в расписании значился урок литературы. Для воспитанниц литература была делом новым и непонятным.
Конечно некоторые из них увлекались любовными романами, но никто не знал, как это можно изучать литературу как предмет. Что же касается Скарлетт, то она до того времени явно предпочитала книжкам пребывание на свежем воздухе, и поэтому вообще не представляла — хорошо это или плохо, когда в жизни воспитанниц пансиона появляется новый предмет.
«По крайней мере, — думала Скарлетт, — я теперь буду видеть каждый день симпатичного мужчину». Это для нее было весьма важно.
Девушки вошли в класс и расселись за парты. Рядом со Скарлетт оказалась Марианна Мак-Коунли. Скарлетт не была против: пусть соседка по комнате будет теперь соседкой по парте.
Воспитанницы ожидали, что учитель литературы покажется из-за маленькой двери, которая находилась рядом с доской. За дверью располагалось небольшое помещение типа кабинета для преподавателя. Скарлетт раньше заходила туда. Письменный стол, стул, шкаф для книг. Там же стоял диван, на котором можно было отдохнуть.
Миссис Хиггинс поселила мистера Спеншоу прямо в этом кабинете. Молодой человек был неприхотлив и сразу согласился на такие условия. Ведь он был приезжим, и таким образом ему не пришлось снимать квартиру в Фейетвилле.
Однако мистер Спеншоу появился из-за дверей, ведущих в коридор. К его груди была прижата какая-то книга. Скарлетт просто остолбенела, когда увидела профессора.
Беззаботно насвистывая, мистер Спеншоу прошел в класс, остановился у преподавательского стола, осмотрел воспитанниц. Но он не сказал ни слова. Снова засвистев, он круто развернулся и покинул классную комнату.
Девушки опешили и стали недоуменно переглядываться. «Еще один пустой бычий пузырь?» — успела подумать Скарлетт, как вдруг услышала негромкий окрик мистера Литературного Учителя:
— Ну что же вы сидите? Пойдемте!
Девушки ожили, стали вставать и выходить из-за парт. Скарлетт бросила Марианне:
— Чувствую, мы сегодня развлечемся…
Девушки последовали за преподавателем, который непрерывно насвистывая, шел по длинным коридорам и остановился перед закрытой дверью.
— Стойте, милые барышни! — объявил мистер Моррис Спеншоу. — Минутку терпения, потом мы войдем туда, куда я вас привел.
— А куда вы нас привели, господин профессор? — пискнула Барбара Форман.
— Я же сказал, минутку терпения, — улыбнулся толстушке мистер Спеншоу. — Ну как там, все подтянулись?
Он подождал, пока к нему подойдут все воспитанницы, и добавил:
— В такое место надо входить всем вместе…
После этого молодой учитель распахнул двери, и Скарлетт поняла, что это был музей пансиона. На стеках были развешаны портреты воспитанниц пансиона, их вышивки, похвальные листы отличниц.
Посередине комнаты стоял стол. Учитель остановился возле этого стола лицом к девушкам. Воспитанницы сгрудились по другую сторону.
— Кто из вас знает хотя бы первые восемь строк «Потерянного рая» Мильтона? — спросил вдруг мистер Спеншоу.
Девушки ошеломленно молчали. Тина Тейлор попробовала ответить:
— Того, что жил где-то в Европе? Зачем девушкам его знать?
Мистер Спеншоу посмотрел на нее как на малое несмышленое дитя и констатировал:
— Никто не знает. Хорошо! Тогда я начну с другого. Кого вы видите перед собой?
Девушки опять промолчали. Уж больно чудно начинал свой урок молодой учитель.
— Ваше имя — мистер Моррис Спеншоу, — сказала Скарлетт.
В следующий момент она просияла, потому что мужчина ответил:
— Спасибо, дорогая мисс О’Хара! Вы запомнили как меня зовут. Видите, и я не забыл вашей фамилии.
Скарлетт выразительно посмотрела на подруг, как бы желая этим взглядом показать, что после реплики учителя она воспарила в заоблачные выси.
— Но я спросил не в том смысле, — продолжал Спеншоу, — каждый или каждая из нас, милые молодые леди, имеет имя. Кто я для вас?
— Учитель, преподаватель литературы, — раздались неуверенные голоса.
— Правильно! — воскликнул молодой человек. — Дело в том, что я совсем недавно был таким же как вы. Я закончил университет Штата, но в то время я не был той интеллектуальной глыбой, которую вы видите перед собой.
— Интеллектуаль… интеллектуальной… глыбой, — прошептала за спиной Скарлетт Тина Тейлор, с трудом сдерживая смешок.
Скарлетт повернулась к подруге и шикнула на нее:
— Тихо!
Тина осеклась и удивленно посмотрела на Скарлетт. Она помнила, что Скарлетт обычно была заводилой во всех проказах. «Теперь с ней что-то случилось, раз она так ведет себя!» — с недоумением подумала мисс Тейлор.
Эти мысли отвлекли Тину, и она перестала смеяться.
— Я был интеллектуальным эквивалентом слабого человека! — продолжал мистер Спеншоу. — А теперь посмотрим, интеллектуальными эквивалентами чего являетесь вы. Ну что же, — он запустил пятерню в свои густые волосы и продолжил: — Ну, с кого-то надо начинать… Пожалуйста, мисс О’Хара! Проверим ваши знания…
Скарлетт вздрогнула и почувствовала, что краснеет. «Почему он так выделяет меня? — пронеслось у нее в голове. — Или это неспроста? Ой, он сейчас меня спросит о чем-то таком, чего я не знаю…»
Но опасения девушки оказались напрасными. Учитель протянул Скарлетт книгу и сказал:
— Откройте, пожалуйста, ее на странице триста шестьдесят девять. Прочитайте…
Девушка взяла увесистый том.
— Стихотворение называется «Кругом грехи», — добавил мистер Спеншоу.
Скарлетт открыла книгу на указанной странице и начала читать:
Помилуй, Боже мой, спаси меня, Волнениям моим предела нет. Бушуют мысли реками огня, Чудовищ выводя на белый свет. Лишь завершит работу голова, Как вмиг воспламеняются слова, Пронизанные мысленным огнем…
