моя?
Я тоже посмотрела на княгиню и обнаружила в ее глазах то же изумление, как когда я говорила о безопасности материалов, с помощью которых я обрабатывала коготь для малышки.
— Глафира Андреевна совершенно права, — медленно произнесла она. — Пчелы действительно улучшают урожай. — Она улыбнулась мне. — Вы, верно, вычитали это в каких-то журналах?
— Мой… — Тьфу ты, чуть не сказала «дед». — … папенька любил наблюдать за пчелами. Он и поделился со мной этой мудростью.
На ее лице промелькнуло что-то вроде разочарования.
— Да, конечно.
— Мы были бы вам очень признательны, если бы вы поделились вашими пчелами, — сказал Северский. — Под семенники у меня пока всего две десятины.
— Тогда сообщите мне, как только появятся первые цветки. И было бы очень хорошо, если бы вы к тому времени подготовили место для ульев. Рядом с полем, в тени или, если естественной тени нет, по возможности под навесом. С подветренной стороны — нежелательно, чтобы ветер попадал в летки. Да и пчелам будет легче, если не придется тратить силы, чтобы преодолеть ветер.
— Понял и запомнил, — кивнул князь.
Княгиня снова смерила меня внимательным взглядом.
— Аленка проснулась. Глаша, вы мне не поможете? Помнится, в вашем доме ваш голос ее мгновенно успокоил. — Она улыбнулась мужу. — Да и вам, мужчинам, наверняка нужно поговорить о своем.
Я растерянно моргнула — но не спорить же с хозяйкой дома? Стрельцов тоже посмотрел на нее удивленно. Князь едва заметно приподнял бровь. Анастасия сделала вид, будто не обратила внимания.
— Да, конечно. — Я встала с кресла.
Мы вышли из комнаты, прошли по коридору и оказались в светлой детской. Малышка сладко спала, у колыбельки караулила девочка-подросток.
— Ступай отдохни, — сказала ей княгиня. — Я позову.
Она дождалась, пока за нянькой закрылась дверь, и сказала:
— Что-то отличало Штирлица от жителей Берлина.
20
Странно, что грохот моей упавшей челюсти не разбудил малышку.
Может, я ослышалась? Или дурацкая шутка? Но княгиня смотрела на меня внимательно и серьезно, да и неоткуда здесь было взяться шуткам о Штирлице.
— Видимо, парашют, волочившийся за спиной, — медленно произнесла я.
Может быть, не стоило признаваться? До сих пор я не видела от княгини ничего, кроме добра, но тайна, которую знают двое, уже не тайна.
Анастасия просияла и бросилась меня обнимать, будто давно потерянную родственницу. От этого напора я ошалела окончательно, застыв столбом.
— Простите, я напугала вас. — Она отстранилась. — Но вы не представляете, как я рада.
А я? Рада?
— Извините за мой ступор. Это так неожиданно, и так… странно. — Я вздохнула. — Господи… Я была уверена, что никогда и никому…
Руки дрожали.
Княгиня мягко усадила меня в кресло.
— Отдышитесь. Воды или нюхательных солей?
— Водки, — вырвалось у меня.
Анастасия расхохоталась, и этот смех словно разбил напряжение. Плечи наконец-то опустились, и руки перестали дрожать. Я засмеялась вместе с ней.
Большой черный кот, дремавший в кроватке рядом с малышкой, поднял голову, с любопытством разглядывая меня.
— Давай на «ты», раз уж мы оказались здесь кем-то вроде ближайших родственниц? — предложила княгиня.
— Конечно, — улыбнулась я. Еще раз глубоко вздохнула. — Осталось только поверить, что у меня не поехала крыша.
— Да вроде на месте.
Мы снова засмеялись, хотя вроде нечему было. Но насколько, оказывается, легче, когда есть хоть один человек, перед которым не нужно притворяться, — пусть я и свыклась с этим притворством.
Котяра, потянувшись, сиганул мне на колени. Я подпрыгнула от неожиданности. Запустила пальцы в длинную шерсть. Кот довольно заурчал, и этот звук и прикосновение к густой теплой шерсти окончательно меня успокоило.
— На чем я прокололась? — все же полюбопытствовала я.
— Слишком много совпадений. Внезапная перемена характера вместе с потерей памяти и знаниями, которым неоткуда взяться.
— Какие именно? Я же не лекции по квантовой физике читала.
— Вроде ГЛПС — Иван Михайлович рассказал, он действительно ни разу не слышал о мышиной лихорадке. Слишком много деталей о размещении ульев. А еще — пчелы и опыление. Здесь не знают о половом размножении растений. И…
— Ты врач или биолог? — вырвалось у меня. — Нормальный человек не скажет «половое размножение растений».
До меня дошло, что я брякнула.
— Извини, я не хотела сказать, будто ты…
— Брось. Нормальный человек действительно так не скажет. Я терапевт. А ты?
— Учитель биологии.
— Тогда понятно.
Очень хотелось расспросить ее о прошлой жизни. Где она жила и как, много ли у нас реально общего. Но с другой стороны — стоит ли бередить? Назад нам обеим не вернуться, учитывая, что технически мы обе мертвы. Я мысленно поежилась, вспоминая дым, жар и дурноту.
Княгиня пристроилась на ручку кресла, где сидела я. Второго в комнате не было, и я попыталась уступить место хозяйке, но она удержала меня.
— Господи, столько всего хочется спросить. И рассказать. Голова кругом идет!
— У меня тоже, — призналась я.
— Надо как-нибудь засесть за рюмкой чая и все обсудить… Но поди найди время, и чтобы никто не подслушивал.
— А есть кому?
— Моя нянька никак не может понять, что если у меня нет от нее секретов, то это не значит, что их нет у моих гостей.
Она коснулась магией двери, та стала прозрачной.
— Как ты это делаешь? — ахнула я.
— По принципу МРТ. Моя магия — электричество.
— Значит, я со своим огнем вряд ли могу это повторить.
Она пожала плечами. В самом деле, ей-то откуда знать. Или знает?
— Иван Михайлович говорил, будто ты можешь помочь разобраться с благословением, — вспомнила я.
— О, у тебя оно тоже есть! Как здорово!
— Мне так сказали. Но, честно говоря, я даже не представляю, с какой стороны к нему подойти.
— Никто не представляет. Пока изучение магии напоминает мне притчу о слепцах и слоне. Каждый пытается что-то нащупать и как-то описать свой опыт, но получается… — Она покачала головой. — Так себе получается. Мне думается, что магия здесь такое же физическое явление, как и все остальное, с этой стороны я к ней и подхожу, но еще разбираться и разбираться.
— Физическое явление, — задумчиво произнесла я. — Да, нужно попробовать.
— Расскажешь, что
