— Ты, наверное, обидишься. Думаю, она не сказала тебе, зная, какой ты никудышный актер. Мать получила все серебро обратно на следующий день.
Ричард пришел в замешательство, взгляд его сделался напряженным.
— А Дженет Битон?
— Ах это, — промолвил Лаймонд с горечью. — Это произошло потому, что я пил всю ночь напролет, чтобы набраться наглости и захватить замок. Еще одна выходка с ее стороны — и кто-нибудь из моих красавчиков перерезал бы леди горло. И я предпринял первый шаг. К сожалению, я был слишком пьян, чтобы проделать это надлежащим способом. Получилось как с Мариоттой: какое-то безумное затмение, удел высоких душ в грубой реальности… Приди ко мне, подруга, мой брат сейчас войдет — тебе принес я в жертву кровь мою… С той маленькой разницей, что пролилась кровь Дженет Битон.
— Но в Гексеме пролилась твоя кровь, — мягко добавил Ричард.
— Венец целой серии подспудных, своекорыстных стычек, — вновь покраснел Лаймонд. — Не надо высоких слов. Эрскин втемяшил себе в голову, что вывез едва ли не Спасителя, снятого с креста, а это оказался всего-навсего я. Господи, я изливался перед тобой не менее десяти минут. За эдакое краснобайство я достоин быть похороненным в соловьиной роще.
Лаймонд понемногу окреп, и Ричард говорил с ним чаще и все более откровенно. Однажды, вследствие какого-то странного сцепления идей, он вдруг спросил:
— Фрэнсис, ты когда-нибудь говорил Уиллу Скотту, сколько тебе на самом деле лет?
— Нет. А зачем? — Лаймонд был немного ошарашен.
Ричард ухмыльнулся:
— Конечно нет. Ты в его глазах непостижим и безмерен, словно Бог или Дьявол.
— Год с Уиллом Скоттом и мотылька превратит в Еноха 17), — заметил Лаймонд. — Кстати, на чьей он сейчас стороне?
— На твоей, несмотря ни на что, — сухо ответил Ричард. — Бокклю добился, чтобы его снова приняли при дворе, и Уилл трубит повсюду о твоих непревзойденных талантах.
— Не обманывайся, — посоветовал Лаймонд столь же сухо. — Это всего лишь угрызения совести: он ударил меня исподтишка, а я не ответил тем же. Со временем он превратится в тихого добропорядочного Бокклю.
Если Ричард и полагал, что вряд ли подобное произойдет после года, проведенного с Лаймондом, то промолчал, не замечая, что брат пристально смотрит на него.
— Ричард, — промолвил Лаймонд ровным голосом, — не пытайся взвалить на себя непосильную тяжесть. Тебе не обязательно выполнять обещание. Мне не нужна жизнь ценой попрания чьих-то принципов. Ценность ее весьма относительна: ты пожалел меня и спас, но можешь не настаивать.
Ему, разумеется, не нужны были пустые уверения, и он правильно понял Ричарда. Тому меньше всего хотелось узнать всю правду о жизни брата, поскольку, пообещав освободить Лаймонда, он не хотел терзаться в дальнейшем из-за своего необдуманного благородства.
— Принципы у меня довольно гибкие, — сказал Ричард наконец.
— Хорошо, но помни: хоть ты и приобрел право на мою вечную признательность, я ведь не всегда буду валяться здесь, как стреноженная овца.
— Думаешь, когда ты встанешь на ноги, я от тебя отрекусь?
— Ну, совсем-то не отречешься — где ты найдешь такого благодарного слушателя?
Калтер расхохотался, на том и закончился этот достопамятный спор.
Ричард забыл о нем, но Лаймонд, очевидно, нет. На следующий день он решил на практике проверить свое предположение — бесстрастно и с той холодной решимостью, что до сих пор изумляла его брата. Осмотрев ловушки, Ричард вернулся и увидел, что стоянка пуста, лошадь исчезла и вместе с нею одна седельная сумка.
Все догадки одну за другой пришлось отбросить. Никто не захватил Лаймонда: вокруг не обнаружилось следов борьбы, мягкая трава была примята лишь их ногами и копытами Бриони. Это не мог быть и благородный жест, милостиво освобождавший Ричарда от необходимости выполнять обещание: без лошади у него не было шансов добраться до Шотландии живым.
Он снова внимательно осмотрел следы. Они были свежими, и по всему было видно, что всадник не спешил. Разумеется, Лаймонд после ранения и не мог ехать быстро. Внезапно исполнившись решимости, Ричард подхватил лук и колчан со стрелами и направился по следам кобылы. Они вели по берегу реки и вверх по пологому склону на открытый луг. Ричард описал широкий круг и увидел, что след обрывается. Он прилежно обследовал и равнину впереди себя, и поросшие лесом холмы. Следов Бриони не было там. Подавляя бешенство, Ричард еще пристальнее стал вглядываться в землю.
Следы копыт, описав круг, привели его обратно на его собственную стоянку. Поняв, что произошло, Ричард остановился, переводя дыхание, приглаживая взмокшие от пота волосы. Поборов себя, он двинулся дальше.
Лаймонд лежал ничком рядом с мирно пасущейся Бриони. Услышав шаги брата, он повернул голову и слабо, примиряюще улыбнулся. Ричард вышел из себя:
— Что за идиотская страсть играть на чувствах ни в чем неповинных людей! Ты сумасшедший! Если бы я перехватил тебя по дороге, то прибил бы на месте.
— Я решил, — заметил Лаймонд миролюбиво, — что пора потихоньку привыкать к седлу. Надо двигаться на север.
— Ну да. Но решил ты не только это. — Ричард привязал кобылу и, набрав кружку воды, поставил ее рядом с братом. — Ты хочешь быть уверенным во мне — законное желание. Но никто другой не проверяет своих ближних ценою собственной жизни. Если я сам не могу пока разобраться в своих чувствах, то как-нибудь обойдусь без твоего вмешательства.
Приподнявшись на локте, Лаймонд взял кружку, расплескал воду и поставил кружку на место, так и не пригубив.
— Я могу держаться в седле. А значит, мы отправляемся на север, лучше всего прямо сегодня вечером. И поскольку, едва мы пересечем границу Шотландии, мое общество станет для тебя небезопасным, следует заранее все прояснить.
Тут он прервался. Ричард промолчал, и брат его продолжил сурово:
— Ты помиловал меня, зная лишь половину… Ты спросил о Мариотте, и я сказал тебе правду. Но ты не спрашивал об Элоис.
Ричард сел и подобрал упавшую кружку.
— Послушай, я не разделяю твоей страсти вечно приносить себя в жертву. Я не желаю ничего слушать об Элоис и считаю, что прояснять больше нечего. Что бы там ни было на твоей совести, я собираюсь дотащить тебя до Шотландии и погрузить на корабль. Если ты готов ехать — в дорогу!
— Боже мой! — воскликнул Фрэнсис с дружелюбной насмешкой. — Какую же цену нынче дают за домашних ларов? 18)
На следующий день Лаймонд сел в седло, Ричард пошел рядом. Путешествие на север началось.
В доме лорда Грея обед подавали в два часа, на этот раз его милость пригласил гостей: сэра Томаса Палмера, лондонского инженера, прославленного строителя крепостей, и Гидеона Сомервилла с молодой супругой Кейт.
