уловить биение его сердца, как учила ее Майрут.
Наверно она заснула на какой-то миг, но вдруг ощутила, что Филипп сидит рядом с ней на скамье. Он тронул ее за плечо, и она бросилась в его объятья. Все разногласия были забыты, все прощено.
— Я всегда рядом, сестричка, — сказал он, — я всегда рядом с тобой. Если ты позовешь меня, я приду. Не плач.
Валери очнулась, резко подняв голову. Рука сильно затекла и немела. Филиппа, конечно же, рядом не было. Но она все еще чувствовала его тепло, как будто он был, но только что ушел. Исчез.
Слезы наконец-то полились рекой. Она сидела у фонтана, и рыдала, как маленькая девочка. Он ушел, бросил ее одну. Валери понимала, что Хуан, Родри она сама, Сафи, могут умереть. Но ей казалось, что смерть не властна над Филиппом. И все же она чувствовала биение его сердца. Каждый удар.
Она распрямила плечи, подняла голову. Пустота стала отступать, пропуская сквозь себя краски лета. Валери увидела фонтан, кусты роз, заросли сирени. То, что до этого терялось в тумане.
Она никогда не потеряет Филиппа. Он всегда будет с ней. И она будет чувствовать биение его сердца. Потому что Филипп не может умереть.
Встав на ноги, Валери подошла к фонтану, села на бортик и зачерпнула рукой воды. Подкинула и следила, как падают капли, переливаясь на солнце. Этой игре научил их с Сафи Филипп, когда они были совсем малышками. С тех пор они часто сидели у фонтана и играли в радугу. Валери снова подбросила горсть воды. Капли засверкали на солнце, как бриллианты.
Наутро Валери почувствовала себя совсем оправившейся. Она легла на рассвете, но выспалась, и встала бодрой и спокойной. Всю ночь они с Сафи проговорили. Они вспоминали Филиппа, но вспоминали без горечи или тоски. Они знали, что Филипп все равно с ними. И что они всегда могут обратиться к нему, и он придет на их зов. А если он все равно с ними, то нет повода для слез. Ей было страшно и больно, но Валери постаралась взять пример с Сафи, и делать вид, что ничего ужасного не произошло.
...
Первое, что заметила Валери, это то, что дон Хуан не пришел к завтраку. Она вчера наговорила ему столько гадостей, по большей части незаслуженно, что не удивилась этому. Если бы ей кто-то сказал, что лучше бы она умерла, и что живая никогда не получит прощения, она бы тоже не пожелала с этим человеком разговаривать. Сегодня, понимая, что Филипп снова с нею, она раскаивалась в том, что обидела Хуана. Она прервала его на полуслове и устроила истерику с бросанием в него разных вещей, попытками выцарапать глаза и неприличными словами.
Самым ужасным было то, что он совсем не защищался. Он стоял, опустив руки и смотрел ей в глаза, и она могла делать с ним все, что угодно. Что она, собственно, и делала, разбавляя удары криками «Ненавижу!» и «Лучше бы ты умер!» И только когда она попыталась царапаться, Хуан поймал ее руки, и отшвырнул ее в сторону. Как ей показалось, он тоже хотел причинить ей боль. Валери упала, сильно ударившись локтем, а когда поднялась, он уже ушел.
Теперь ей было очень стыдно за все то, что она делала и говорила. То были эмоции. Она совсем не желала ему зла. Она была безумно рада, что он жив. Надо бы выслушать, что он хотел ей сказать. Возможно, ему было какое-то оправдание. Возможно, он на самом деле не убивал Филиппа, как и говорил с самого начала.
Валери задумчиво ковыряла вилкой в тарелке. Беседа не клеилась, и завтрак закончился очень быстро. А когда она ушла в свои комнаты, следом за нею пришла Катрин.
Белое платье Валери как-то не вязалось с ее привычным образом. Она казалась в нем совсем юной девочкой-подростком. Белые ленты в волосах только дополняли образ. Катрин же снова надела черный цвет. В руках ее был конверт с письмами.
— Я очень сочувствую тебе, Валери, и сама скорблю о Филиппе, — сказала она, — но ты обидела дона Хуана совсем зря. Он не убивал Филиппа. И, более того, он даже отказался выполнить его приказ и отдать тебе вот это, — она положила конверт на столик, — отказался потому, что пожалел тебя.
— Что это? — Валери взяла конверт и стала вынимать из него письма.
— Ты же сегодня собираешься выйти за дона Родриго, — Катрин направилась к двери и взялась за ручку, — вот и почитай о своем возлюбленном. Филипп просил передать тебе. Дон Хуан отказался. Но я думаю, что ты должна знать, за кого выходишь замуж. По крайней мере это будет честно.
Валери стояла, как громом пораженная. Дон Родриго ждет ее! О доне Родриго то она и забыла. И о собственной свадьбе. Она два дня не показывалась в охотничьем домике, с тех пор, как дон Родриго объявился в парке, больше он не рисковал, и они не виделись.
Только не сегодня. Только не дон Родриго. Не сейчас.
Она прошлась по комнате и посмотрела на конверт. Потом села и написала записку дону Родриго:
«Родри, давай отложим до завтра. Сегодня ночью приду к тебе. В»
— Передай дону Хуану, пусть отвезет Родри, — сказала она вошедшей Сафи.
Потом задумалась. Хуан вряд ли захочет выполнить ее поручение. Хотя... выполнит. Она закрыла за Сафи дверь и взяла конверт. Потом вынула первое письмо.
«Сеньор, ваше повеление выполнено. Вы свободны»
Валери заинтересованно смотрела на лист бумаги. Больше на нем не было ничего. Она потянула за гербовый лист и прочитала:
«Уважаемый сеньор дон Родриго,
С прискорбием вынужден сообщить вам, что ваша супруга, сеньора Розалина Альмасан скончалась от приступа неизвестной болезни. Она угасла в течении двух суток и врачи ничем не смогли ей помочь. Ваш сын сеньор Энрике ожидает вас в Ровенне в моей семье.
С уважением,
Морисио Пампонне»
Валери посмотрела на конверт и начала понимать, почему Хуан не хотел отдавать его ей. Она сжала губы. Возможно, лучше просто сжечь то, что находится в конверте, чем узнать много нового и интересного о своем женихе накануне свадьбы.
Встав из-за стола, она прошлась по комнате и подошла к окну. Хуан вел коня в поводу,
