направляясь в сторону Охотничьего домика. Значит он все же отвезет ее записку дону Родриго. Она смотрела на него, а в голове все настойчивее звучал голос Филиппа:
— Ты хочешь сказать, что выбираешь дона Хуана? Честно говоря, мне он нравится больше, чем все остальные твои поклонники. Выбери его. Вон он и целуется хорошо, и наверняка у него полно других хороших качеств.
Валери снова взглянула на конверт. Чтобы прочитать то, что он содержит, ей потребуется все ее мужество. Она сжала пальцы в кулак и смотрела, как Хуан садится в седло и дает шпоры коню. Потом его поглотил лес, и она осталась совсем одна, без всякой поддержки. Бумаги ждали ее. И Валери наконец-то вынула из конверта следующее письмо. Письмо дона Родриго сеньоре Розалине. Прочитала. Встала, подошла к шкатулке, стоявшей на рабочем столе, и открыла ее. Прямо сверху лежал конверт, который она раскрыла и вынула потрепанное письмо, написанное точно таким же почерком на такой же бумаге.
Письмо, которое она перечитывала сотни раз, носила за корсажем и ночью клала под подушку.
«Возлюбленная моя Валери,
С тех пор, как я расстался с тобой, мысли мои только о тебе одной. Я все время вспоминаю твои прекрасные глаза, твои мягкие губы, твою улыбку, от которой хочется жить и любить. Я засыпаю с мыслью о тебе и не хочу пробуждаться ото сна, так как во сне я всегда с тобой. Ангел мой Валери, только ты царишь в моей душе. Долгая разлука убивает меня. Я мечтаю увидеть тебя как можно скорее и сжать тебя в объятьях, коснуться твоих губ, волос, прижаться к твоей груди. Для меня нет женщины прекраснее и желаннее тебя, моя Валери! Жизнь такова, что человеку приходится долгое время находиться вдали от своего сердца, а без сердца тяжело дышать, и краски жизни меркнут перед глазами. Мое сердце похитила навсегда ты, Валери, и хранится оно у тебя...»
Валери отбросила письмо, которое проскользнуло по столику и спланировало на пол. Валери не стала подбирать его.
Интересно, Родри писал это с одного черновика? Как это, писать два одинаковых письма одновременно жене и любовнице? Мир ее снова дал трещину, и было очевидно, что он уже не склеится вновь.
— Честно говоря, мне он нравится больше, чем все остальные твои поклонники. Выбери его.
Руки ее тряслись, когда она вынимала новые бумаги. Филипп знал, что говорит, когда осуждал ее за Родри. Он знал. И у него были доказательства. Вот эта записка, которую ждет Родри. Она читала ее первой.
«Сеньор, ваше повеление выполнено. Вы свободны»
Он ждал известия о смерти жены, чтобы быть уверенным, что может жениться вновь.
Дон Родриго играл судьбами людей в угоду себе.
Валери снова прошлась по комнате и встала к окну, читая длинный отчет посланца Филиппа. Она сама никогда не искала выгоды для себя, ей были интересны сами люди. Дон Родриго тоже играл в эту игру. Но в ней он искал личного обогащения. И ради него готов был на ложь и убийства. Ради денег.
Валери затошнило. Она верила человеку, которому верить было нельзя, и которому никто, кроме нее, не верил.
Розовая пелена медленно, но неотвратимо сползала с ее глаз. Ее благородный Родри оказался обычным мошенником. Перед ней предстала правда, отвратительная и горькая. Когда ей говорили об этом Филипп, Сафи, Жорж, Хуан — все, она не хотела верить. Но она не могла не верить самому дону Родриго, написавшему две копии одного любовного письма двум разным женщинам.
Глава 19. Приговор
Она встретила его в холле. Вид у нее был, как у побитой собаки. Дон Хуан хотел пройти мимо, но Валери позвала его.
— Хуан!
Он остановился. Взгляды их встретились, и Валери отвела глаза.
— Я отвез вашу записку, сеньорита. Будут еще приказания? — спросил он иронично, впервые в жизни не желая с ней разговаривать.
— Прости меня, — Валери закрыла глаза, собираясь с мыслями, — я хочу поговорить с тобой. И выслушать тебя. Пожалуйста, пойдем ко мне в гостиную. Я очень сожалею о том, что наговорила тебе. Я так совсем не думаю. Я...
— Прекрати, Валери, — голос его изменился, стал мягче. Он подошел к ней и взял за руку, — я не могу сердиться на тебя.
Она опустила голову.
— Все равно, прости. Я была... я...
— Прекрати.
Она подняла руку и провела по его щеке, где остался след от ее ногтей.
— Правда, прости. Мне очень стыдно.
Хуан сжал ее руку, поднес к губам, стараясь выровнять дыхание. Читала она письма или нет? Если читала, то вся ее игра яйца выеденного не стоит. Если читала, то она теперь принадлежит ему. И черт с честной игрой, ударами в спину. Все это станет совершенно не важным по сравнению с тем, что он повезет ее в Мадрид и представит как донью Валерию Медино.
От одной этой мысли его бросало в жар. Господь, сделай так, чтобы она читала письмо и вручила ему свою руку, если уж не могла вручить сердце.
Ему вспомнилась сегодняшняя сцена у Охотничьего домика. Дон Родриго, вышедший ему на встречу, подскочил так, что Хуан все же рассмеялся. Было забавно видеть, как такой самоуверенный и циничный человек крестится, будто увидел приведение.
— Откуда ты взялся, щенок? — воскликнул он, убедившись, что дон Хуан все же жив и состоит из плоти и крови, — я уже обрадовался, что навсегда отделался от тебя!
Дон Хуан поклонился, не слезая с лошади.
— Вам записка от Валери, — сказал он и уронил записку на землю. Потом дал шпоры коню и под ругательства и проклятия дона Родриго скрылся из виду.
— Катрин передала мне тот конверт, который ты хотел сжечь, — сказала Валери и отняла руку.
Все же она пришла мириться не просто так. Ей нужна была его защита. И, возможно, его имя. Он сам испугался своей реакции. Сейчас, когда победа так близка, ему не хотелось снова становиться объектом ее игры. Она так просто получит все, чего желает, не сделав никаких усилий. Он сам предложит ей все, что только может дать. В течении года она издевалась над ним всеми возможными способами. Прошлой осенью Валери вложила свою руку в его, дав клятву выйти за него замуж и хранить ему верность. С тех
