своими нежными руками, и только ты можешь сохранить его в целости, но ты же можешь и разбить на мелкие кусочки.
Любимая, прекрасная Розалина, я счастлив, что скоро родится наш наследник, в котором соединятся наши сердца навсегда. Он будет частью нас, тебя и меня, и мы оба будем с нежностью и любовью прижимать к груди и ласкать частичку нас с тобой. Я страдаю от мысли, что я не увижу его рождения, и не смогу сразу же после поцеловать свою ненаглядную жену и своего сына или свою дочь. Но как только будет такая возможность, я сразу же вернусь к тебе. Я буду безумно счастлив благодарить тебя за подарок, который ты готовишься преподнести мне. И нет ничего прекраснее этого подарка!
Розалина... Мне так приятно писать твое имя, я привык засыпать с ним на губах, и просыпаться. Я беру перо и пишу твое имя на листе бумаги. Как оно прекрасно, звучно и наполняет меня нежными воспоминаниями. Розалина... ты счастье мое и проклятие. Я не желаю жить вдали от тебя. Но ради тебя и нашего наследника я готов оставаться вдали еще некоторое время. Прости, что я не успел закончить дела раньше, чтобы быть рядом с тобой в твой трудный час. Но знай, что я всегда думаю о тебе. Я мечтаю о тебе. И обязательно буду рядом, даже и в мыслях.
Твой Родриго».
Катрин отложила письмо и сидела молча, теребя конец манжеты. Дон Хуан смотрел в окно. Им было страшно произнести хоть слово. Катрин взяла следующую бумажку.
«Дорогой милорд,
Я прилагаю эту записку к моему сообщению, чтобы информировать вас о вашей задолженности передо мною в размере тысчи ста фунтов стерлингов. Если она не будет погашена в ближайшие дни, я перестану поставлять вам нужную вам информацию. Р.»
Дальше шла бумага, написанная совсем другим почерком.
«Сеньор,
Отправляю вам то, что мне удалось найти на запрашиваемого вами дона Родриго Альмасана. Мне удалось встретиться с его родственником, весьма информированным господином. Вот что он рассказал. Дон Родриго происходит из знатной обедневшей семьи из Арагона. Попав в Мадрид, он женился на совсем юной девушке из мещанского сословия, донье Иоланте Гонсалес, наследнице крупного состояния. Ее состояние было промотано им за два года, дон Родриго проиграл дом, в котором они жили, и все драгоценности своей жены в карты, после чего убил на дуэли своего соперника. Но, поскольку проигрыш был зафиксирован и задокументирован, деньги вернуть ему не удалось. Бросив жену, дон Родриго бежал из Испании в Англию от мести родственников убитого. Там он был обласкан при лондонском дворе, и имел множество знатных и богатых любовниц, которые неплохо содержали его. После проигрыша в Мадриде ему удалось бросить игру, и долгое время он предавался красивой жизни, спуская огромное количество денег, пока его не вызвал на дуэль один из самых знатных людей королевства. Убив соперника, дон Родриго был вынужден покинуть Англию и направился в Амстердам. Там все повторилось заново, но дон Родриго снова пристрастился к игре. В Амстердаме он получил известие о смерти своей жены, что его очень обрадовало. Дон Родриго переехал в Италию, где занялся поиском богатой невесты. В Ровенне он познакомился с красивой воспитанницей не знатного, но богатого дворянина Морисио Папонне сеньоритой Розалиной. Сеньорита была дочерью покойного кузена сеньора, который не оставил ей никакого состояния. Но дон Родриго считал, что сеньорита Розалина — дочь сеньора Папонне, так как она носила ту же фамилию, и что он даст за ней богатое приданое. После бурного и красивого романа дон Родриго сделал предложение, и только после этого узнал, что девушка бедна. Сеньор Папонне давал за ней в десять раз меньше денег, чем рассчитывал дон Родриго. Но отвертеться от брака с нею ему не удалось. Покинув молодую жену как можно скорее и забрав все деньги, дон Родриго вернулся в Мадрид, где познакомился с вашей сестрой. Там же ему сделал хорошее предложение английской посол, знакомый ему еще по лондонским временам. Дон Родриго стал получать какие-то деньги от английского посла и жизнь его снова наладилась. Постоянная нехватка денег и желание во что бы ни стало разбогатеть, а так же, возможно, некоторые чувства к вашей сестре, заставили его пойти на преступление и послать человека, который избавил его от ставшей ненужной жены. К его чести, он приказал своему человеку подождать, когда та разрешится от бремени.
Это все, что мне известно о доне Родриго,
с уважением. Н.»
— Еще лучше, — Катрин поставила локти на стол и положила на них подбородок. Потом она вздохнула и стала дальше перебирать бумаги.
Там были донесения о личной жизни дона Родриго, о череде дуэлей, драк и разборок, в которых он участвовал, сведения о разных женщинах, чьим любовником он был, отчеты английской полиции о расследовании какого-то дела с ограблением. Катрин просматривала их, и яркая, бурная и насыщенная событиями жизнь дона Родриго представала перед ней в полном объеме. Любовь, интриги, шпионские страсти, карты, дуэли, дороги, погоня за деньгами — всего этого было в избытке.
— Да этот господин не скучает, — сказала Катрин, складывая бумаги в конверт, — даже не представляю, как он выдержал месяц в Охотничьем домике.
Дон Хуан усмехнулся:
— Да еще наедине с мадам Гастон.
Катрин засмеялась. О мадам Гастон она была наслышана:
— Браво, дон Хуан.
Он подошел к ней, помог сложить все бумаги. Движения его были как всегда спокойны и уверенны. Катрин позавидовала его умению владеть собой. Ее руки тряслись от возбуждения и нервного напряжения.
— Что вы думаете, Катрин? — он стоял перед нею, и брови его съехались на переносице, — должна ли Валери знать то, что находится в конверте? Или лучше его сжечь?
Катрин помолчала, барабаня пальцами по столу.
— Если передать ей конверт, то завтра же вы поведете ее к алтарю, — сказала она, — это будет чистая победа.
— Но она только что потеряла брата, — ответил он, — жестоко сразу же лишать ее еще и возлюбленного.
Катрин подняла голову:
— То есть лучше позволить ей выйти замуж за картежника, убийцу и охотника за состоянием? На сколько хватит ее денег? На два года, три?
— Лет на десять, — грустно усмехнулся он, — если не ставить на кон сразу все.
— Вы совсем не думаете о себе? — спросила она, вставая. Ей хотелось выйти в парк, на воздух, где было легче дышать,
