серьёзными ранами. Многие аристократы на постаменте стали терять интерес к бою, когда приговорённый начал быстро отступать прочь.
Чуда не случилось.
Он уже не сражался, а попросту оборонялся. Незакалённая вершительница теснила его по всем фронтам. Теснила и продолжала наносить увечья. Одно за другим. Второе за третьим. Через двадцать секунд уже в десятке мест на его теле зияли кровоточащие раны, но всем на забаву простолюдин держался.
Между собой многие главы домов стали выдвигать предположения сколько секунд еще продержится бывший смертник. Впрочем, чем больше они говорили, тем тише становился их тон и тем меньше звучало гипотез. Некоторые и сами не заметили, как подались вперёд. К сороковой секунде Мараал находился на краю платформы и с жадностью наблюдал за увлекательным зрелищем. Пару шагов вперед сделала и нимфа гор на пару с Хаззаком, а весь внешний двор погряз в тишине.
У всех на глазах Ранкар перестал получать раны. Бой выровнялся, а с пяток вдохов погодя вершительница заимела первую рану и резко разорвала дистанцию.
— Чтоб я сдох! Неужели я сплю? Это же разница в шесть рангов. Откуда он только… выполз? — в полном замешательстве прошептал сатир, а его глаза были готовы вывалиться из орбит, и он с необычайной скоростью перевел их на совершенного. — Продай мне его, Дэймон. Я найду ему применение.
— Угомонись! — вдруг выпалила Креамх. — На кого ты сейчас похож? Где твоя гордость?
Но говорила это женщина больше из-за собственной стервозности, чем из-за гласа разума. Потому как даже ей было сложно поверить в увиденное.
— Кай! Ко мне… — внезапно выкрикнул сатир, подзывая к себе одного из поверенных лиц и набросив на себя полог тишины, тот начал быстро что-то говорить подчиненному.
— Будет исполнено, мой лорд, — кивнул ошалело воитель, на всей скорости удаляясь прочь.
Нечто аналогичное стали делать и другие главы.
Тем не менее, беспристрастным остался лишь Хаззак. Точнее он был почти беспристрастным. Ведь в этот миг он искоса поглядывал на Кайсу. И взгляд горгоны не сулил ничего хорошего. Ни для кого. От былой скуки не осталось и следа. В одно из мгновений она жадно сглотнула и слегка приподнялась над троном. А мерцающий интересом взор выдавал весь безумный замысел Нефрита.
Но, как оказалось, это было только началом. Краткая беседа бывшего смертника и воительницы прекратилась так же быстро, как и началась. Рывок Сианы казался неуловимым, но приговорённый всего-навсего сделал шаг вперед и начал невообразимо меняться. Впрочем, кардинальные метаморфозы заметили лишь жалкие единицы.
Сразу несколько глав доминирующих домов сделали движение вперед. Нечто подобное совершил и Хаззак, стоило ему почувствовать изменения в парне. Но главным блюдом на данном празднике жизни оказалась горгона. Глаза её невольно расширились. Та резво вскочила на ноги. Раздался тихий цокот каблуков и долю вдоха спустя она стояла плечом к плечу с Дэймоном.
— Дядя, это же…
Но ответа и не требовалось. Всё стало понятно буквально в тот самый момент, когда от простолюдина дыхнуло подавляющей жаждой крови. Силой, которая недоступна обычным смертным.
— Он… прогрессирует. Прогрессирует прямо во время боя, — стали раздаваться шокированные голоса из-за спины правителей. — Откуда выполз этот смертник? Он уже продержался минуту против вершителя!
Кайса не мигая наблюдала за мельчайшими изменениями смертника, не обращая внимания на пересуды. Из спокойного, израненного и заметно уставшего воителя тот обратился сгустком силы. Глаза его мгновенно налились кровью, и он без каких-либо проблем не только заблокировал выпад катаны, но и грубо отбросил воительницу прочь. Сила, скорость, выносливость. Бывший приговорённый преображался на глазах и совсем не походил на себя прежнего.
Сладострастная улыбка на личике вершительницы мигом испарилась, высвобождая на волю трепет и шок. Через пару секунд та перестала вовсе видеть атаки своего противника. Серповидные клинки в руках у Ранкара мелькали с бешенной скоростью, а сам он в этот самый момент перестал напоминать человека.
Гримаса одержимости, ярко-красные глаза и неудержимая жажда крови.
— Он же… берсерк, — вдруг раздался откуда-то сбоку ошеломленный женский голос, а принадлежал он главе доминирующего дома Сариан. — Неужели у него есть родословная?
— Что за бред⁈ — выкрикнула разъярённо Лиама. — ТАКОГО БЫТЬ НЕ МОЖЕТ!
— Ха-ха-ха… Я ЗНАЛ! ЗНАЛ! Я так и думал! — словно умалишенный засмеялся Мараал. — У него и вправду есть родословная. Именно это он скрывал. Да, он берсеркер! Теперь всё встало на свои места! Да! Даю за пацана одно ядро чудовища, Дэймон. Легендарного класса. ПРЯМО СЕЙЧАС! — выпалил в полном смятении терат, обращаясь к Хаззаку. — Ему же в Бойцовских Ямах цены не будет.
— Совсем с ума сошел? — рявкнул озлобленно Креамх, хотя сердце у женщины уже колотилось словно заведённое. — Хочешь купить его за эту цену?
— Если правильно его использовать, то он заработает больше… Можно будет… Можно будет…
Но взволнованный лепет сатира вдруг прекратился и тот словно завороженный уставился на окончание сражения.
Оружие смертника мелькало в его руках будто зачарованное. Не прошло и секунды, как арена вновь обагрилась кровью. Один из серповидных клинков внезапно выбил из рук озадаченной воительницы катану, попутно с этим вспоров ей часть одежды и оставив на ребрах глубокую рану. Причем, судя по хрусту, лезвия раздробили сразу несколько рёбер. Затем второй клинок без промедления вонзился ей в ногу, отчего та громко вскрикнула и накренилась вперёд, а в это самое время цепь от орудий обвилась вокруг её горла и груди.
Последовавший далее удар померещился всем сокрушительным, ведь обратным движением смертник сделал шаг вперед и грубым ударом подкинул её тело вверх. Женщина моментально взмыла в воздух, а вдох погодя тот со всей силы дёрнул цепи на себя и впечатал воительницу в камень арены.
Еще несколько секунд приговорённый со свирепым взглядом оглядывался по сторонам, но пяток мгновений погодя протяжно выдохнул, загнал окровавленные клинки в ножны и, присев на колено, снизу-вверх выжидательно взглянул на Нефрит Ксанта.
Ни скуки, ни уныния, ни хандры. Ни личике у горгоны более не было ничего, кроме оголтелого любопытства и неистового желания, а её взгляд сиял хищным потусторонним блеском
