пользу. Пока другие пытаются удивить публику своими скрытыми талантами я попросту отступаю и выжидаю удобный момент.
И Гаммы я не извлёк только по этой причине. Хоть и обороняться ими было бы на порядок проще.
— СРАЖАЙСЯ!!! БЕРИ ОРУЖИЕ И СРАЖАЙСЯ! — рявкнул раздраженно чёрный, когда начал понимать, что его сабли не достигают заветной цели. — ХВАТИТ УБЕГАТЬ, ТРУС!
— А ты… заставь! — хмыкнул невозмутимо я.
В очередной раз увернувшись от злополучной стали, а затем опершись на стенки ямы, я в акробатическом кульбите перемахнул через голову врага. Брови истязателя нервно дёрнулись вверх от подобного выкрутаса и тот… ошибся. На долю вдоха, но он замешкался. Второго же шанса я своим оппонентам никогда не давал.
Именно в такие ответственные моменты время словно замедлялось. Я видел всё окружение и мельчайшие движения неприятелей.
— Хотел оружие? — усмехнулся в воздухе я, и когда наши головы встретились на одном уровне, я начал действовать. — Будет тебе оружие…
Шелест извлекаемых Гамм показался оглушительным, а звон цепей мелодичным. Первой в ход пошла левая, которая с молниеносной скоростью атаковала противника в голову. Скрестив оружие над головой тот с ликующей улыбкой с лёгкостью её заблокировал, но это был его последний успех.
Вся прелесть моего оружия состоит в том, что благодаря связующим цепям оно способно менять дальность. Мне практически ничего не пришлось делать. Лишь ослабить хватку на рукоятке и перехватится за цепь дальше. Натиск инерции и акробатический кульбит доделают всю работу за меня.
Ликующее выражение в глазах черного сменилось паникой, когда он осознал, что не успевает заблокировать оружие, а тихий звон удлиняющейся цепи отсрочивал момент его поражения. Словно в замедленной сьёмке серповидное лезвие перемахнуло через выставленную защиту, после устремилось в район спины, а затем с чавкающим звуком почти до основания вонзилось в плечо.
Секунду спустя громкий наполненный болью вопль и неутихающий вой эхом разнеслись по округе, а хлынувшая наружу кровь впервые обагрила бойцовскую яму.
Я не мог убивать противников, но пытки… Их никто не отменял. Мучения врагов являлось моей единственной отдушиной после схватки. Да, из-за своей проклятой крови я ненамеренно делал такое, а сегодня поступил именно так. Стоило ногам коснуться земли, как я специально ушел перекатом к центру арены и с демонстративным видом, как можно медленнее рывками потянул противника к себе.
Тихий звон цепей, непрекращающиеся вскрики противника и могильная тишина. С каждым рывком и малейшим движением на себя зубодробительный вой только усиливался, а обильный шлейф крови тянулся от стены до центра ямы.
К концу всего зрелища чёрный не кричал, а лишь стонал и хрипел. Стоило завершить своё гнусное дело, как стопа с усердием надавила на кровоточащую рану, отчего алой субстанции стало лишь больше, и с чавкающим звуком медленно, буквально по миллиметру, я извлек серповидный клинок наружу вместе с кусками отсеченной плоти.
— Я… я… прикончу тебя… — прошелестел обессилено истязатель. — Ты… заплатишь… тебе… тебе…
Дослушивать словесный понос я не стал и сокрушительным ударом ботинка в челюсть вырубил противника.
— Знал бы ты сколько раз я слыхал что-то подобное, крутой мужик. Точнее только это и слышал постоянно, — с равнодушием произнес я, тщательно вытирая Гамму о его одежду. — Со счёта успел сбиться.
Через секунду я осознал, что тишина чересчур явная и неспешно поднял голову выше. И то, что я лицезрел не могло не радовать. Складывалось впечатление, что чёрных на стенах стало на порядок больше. Воители или же одарённые, совсем неважно. Присутствующие, не мигая наблюдали за каждым моим действием и движением. Впрочем, такие игры стали утомлять, поэтому пришлось спешно делать вид, что сил у меня осталось немного. Скорчил вселенскую гримасу мученика, а вздымающаяся суматошно грудь твердила о недостатке воздуха.
В это же самое время Мараал о чем-то возбужденно спорил с абсолютно спокойным Хаззаком, а в их беседу пыталась вклиниться нимфа гор. Остальная пятерка глав с немой долей изумления наблюдала как за ними, так и за мной.
Тем не менее, более позабавило выражение лица Нефрита Ксанта. Скукой там теперь и не пахло. Девушка наклонилась чуть вперед. Оценивающий взгляд на мгновение задержался на теле у моих ног, после переместился на меня, а затем на её губах заиграла слабая садистская ухмылка и та вновь подозвала к себе сатира.
Проклятье! Только не вздумай снова…
* * *
— Провалится мне на этом самом месте! Разница в пять рангов… Безранговый попросту уничтожил закалённого истязателя, — выдохнул озадаченно сатир, наблюдая за тем, как бывший смертник тащит за цепь тело проигравшего к центру. — Признавайся, Дэймон, ты определенно что-то знал, не так ли?
— Столько же, сколько и ты, — тихо отозвался Хаззак, а его взор вдруг устремился в спину Кайсе, ведь случившееся не сулило ничего хорошего.
От прежней скуки на лице девицы не осталось и следа. Да, совершенному был знаком этот взгляд. Очень знаком. Нарастающий интерес вперемешку с все дозволенным садизмом. Именно так Нефрит Ксанта наблюдала за диковинными игрушками. И с таким же взором она могла замучить их до смерти. К тому же своей столь демонстративной жестокой выходкой бывший смертник всё усугубил и подогрел её интерес. Но Дэймон понимал почему Ранкар поступил именно так. Иного выбора не было.
Даже извечно недовольная Лиама, что желала простолюдину смерти, сейчас с хмурым видом наблюдала за тем, как бывший смертник отвешивает очередной поклон молодой горгоне.
— Моя юная госпожа, вы же понимаете, что с ним что-то не так, — стал подливать масла в огонь сатир. — Если мы его так отпустим, то…
— Ян, уймись! — повысил тон Дэймон, впервые с начала этого вечера. — Нужно знать меру.
— Меру? Какую меру? — не унимался терат с хищной улыбкой. — Посмотри на него. Он всё еще в норме. В случае чего мы попросту остановим схватку. Мне всё больше начинает казаться, что какой-то заблудший аристократ согрешил с породистой шлюхой из борделя. Да даже прямые наследники благородных на такое не способны…
— Какой в норме? — холодно вопросил совершенный, начиная злиться. — Простолюдин показал,
