ещё со школы, а её сына Галиана знала с пелёнок. Знала она и то, что своей высокой должностью, которой обычно добивались не раньше сорока, Галиан обязан не только родственникам. Этот молодой человек 6ыл очень умён. Глава Совета, сам того не замечая, давно уже шёл у него на поводу. На это и рассчитывала Талма, попросив Галиана о встрече. К тому же она знала, что Галиан, искренне любивший свою мать, обещал ей прислушиваться к советам Талмы и помогать ей.
Сын покойной подруги встретил Талму приветливо. Он слушал её, не перебивая, по своему обыкновению слегка наклонив голову. Его красивое худощавое лицо как всегда поражало Талму полным отсутствием эмоций.
– Лой доложил нам о 6еспорядках в 3елёном Уре, – произнёс он, немного помолчав. – Насколько я понял, эта девушка – едва ли не зачинщица.
– Это неправда, – возразила Талмa. – Должна заметить, что Лой относится к Ариэне с предубеждением. Он всегда недолюбливал её семью. Лой до сих пор не может забыть обиду, которую отец Ариэны нанёс его дочери Виане. Ты знаешь эту историю.
– Служитель Аранхи должен быть выше этого.
– Увы, они тоже не всегда бывают на высоте. И не мне напоминать тебе об этом. Было бы смешно считать зачинщицей беспорядков девчонку, которой ещё нет пятнадцати лет. Аранхит не может обуздать свою паству и ищет виноватых среди детей.
– Кажется, бунтовщики – одна молодёжь?
– В основном да, избранник. Знаешь, в какой-то степени я их понимаю. Нельзя же повышать налоги до бесконечности. В этом году мы уже не первый раз сталкиваемся с беспорядками. В восточной провинции…
– Аранхина, мы отвлекаемся от сути, – мягко заметил Галиан, давая понять, что собеседница касается вопросов, решать которые ей не дано.
– Да, – поспешно согласилась Талма. – Мы говорим о судьбе девочки. Самой одарённой из всех, кого я встречала. Она ещё слишком юна, чтобы не ошибаться и не делать глупостей, но поверь – хорошего в ней гораздо больше, чем плохого. И не следует забывать, что именно она спасла родной ур от пиратов. Если бы не она, там, возможно, вообще бы не осталось налогоплательщиков.
– Кажется, несколько лет назад эта девочка спасла твоего племянника?
– Да. Это очень смелая девочка.
– Не спорю, – улыбнулся Галиан, задумчиво рассматривая свой серебряный перстень с акхариллом. – И очень ловкая. У меня просто в голове не укладывается, как она умудряется оказываться едва ли не одновременно в двух достаточно отдалённых друг от друга местах. Про неё говорят и такое.
– Люди всегда говорят много лишнего, Галиан.
– Верно, – согласился избранник, по-прежнему глядя на свой перстень – так сосредоточенно, как будто на сверкающих гранях чёрного камня были написаны ответы на все одолевавшие его вопросы. – Люди не только много говорят, но и очень многое замечают.
Галиан долго молчал, постукивая длинными сильными пальцами по инкрустированному столику. Талма тоже молчала. Все аргументы она уже привела. Галиана она знала с детства. Он не любил, когда люди повторяются. И не любил, когда на него давили.
– Да, Ариэна, дочь Астарана, очень одарённая девочка, – промолвил он наконец. – Настолько, что лучше не оставлять её без присмотра. Ты права, аранхина. Её место здесь.
Ариэна ничего не знала о6 этом разговоре, но она догадывалась, что причинила своей покровительнице немало хлопот. Впрочем, та её ни в чём не упрекала. И даже пригласила пожить у неё, пока Ариэна не под6ерёт себе квартиру.
Выглядела Талма очень плохо. Она страдала одышкой, и у неё так отекали ноги, что она уже почти не выходила из дома. Ариэна насыпала измельчённой паутины во все многочисленные пузырьки с лекарствами, которые принимала аранхина, но толку от этого не было. Ариэне казалось, что Талма принимает лекарства исключительно из уважения к своему врачу, а вовсе не потому, что надеется выздороветь. На её исхудавшем лице уже лежала та печать о6речённости, которую Ариэна видела два года назад на красивом, печальном лице Мелоры.
Через своих знакомых Талма помогла Ариэне подыскать удобную и относительно дешёвую квартиру недалеко от Священного Сада.
– Ты меня нисколько не стесняешь, дорогая, – сказала она однажды вечером. – Но лучше тебе поскорей обзавестись собственным углом. Так ты быстрее тут освоишься. А за меня не беспокойся. Мои старые верные слуги прекрасно за мной присматривают. Навещай меня, если выберешь время.
– Конечно, выберу, госпожа, – заверила больную Ариэна.
Она стыдилась признаться себе, что покидает дом аранхины с чувством облегчения. Витающая здесь тень смерти угнетала её. Ариэна очень жалела Талму, но помочь ей уже ничем не могла. Да та и не нуждалась в её помощи. Талма нуждалась в покое и заботе тех, кто окружал её уже долгие годы. Ариэна поняла, почему аранхина старается мягко от неё отстраниться. Талма не хотела угасать у неё на глазах. И возможно, боялась излишне к ней привязаться. Это уже было ни к чему.
Почти все, кто имел хоть какое-то отношение к Святилищу, жили в Полумесяце. Так назывался престижный район, который действительно имел форму ущербной луны и наполовину опоясывал Священный Сад с запада. Центральные или Восточные ворота выходили на главную площадь города. Они были предназначены для посетителей. Отсюда же начинались праздничные шествия. Западными воротами пользовались только те, чья жизнь была неразрывно связана со Святилищем. К таким относились аранхиты, аранхины, ученики, ученицы и воины богини. Ну и, разумеется, многочисленные слуги, благодаря которым маленький городок в центре столицы, называемый Священным Садом, сиял чистотой. Все слуги Святилища носили особую форму – серые туники с эмблемой в виде заключённого в круг паука на груди. Они были почтительны даже с самыми младшими из учеников, но Ариэна заметила, что у большинства из них довольно заносчивый вид. Вскоре она поняла, что никто не умеет так задирать нос, как привилегированные слуги.
– Поосторожней с ними, – предупредила её Талма. – Среди слуг Святилища много доносчиков. Иные их них на этом уже так нажились, что давно могли бы открыть собственное дело и перейти в разряд полноправных граждан, но они привыкли зарабатывать на жизнь не столько трудом, сколько доносами.
Слуги Святилища тоже жили в Полумесяце. Иногда в тех же домах, что и господа, только они обычно занимали либо самые верхние этажи, либо полуподвальные помещения, где, впрочем, тоже имелись вполне приличные квартиры с туалетными комнатами и водопроводом.
