class="p1">Большинство соучениц Ариэны были местными, так что жили в родительских домах – почти все в Полумесяце. Они удивлялись, что Ариэна выбрала дешёвую квартиру на добавочном этаже. Так назывался четвёртый, самый верхний, этаж. Квартиры тут из-за низких потолков считались второсортными. Содержание, которое получали ученицы, позволяло жить на широкую ногу, но Ариэна привыкла экономить. К тому же такой недостаток, как низкий потолок, полностью окупался наличием уютной мансарды с балконом. Ариэна решила устроить там мастерскую. Из мансарды было легко попасть на плоскую черепичную крышу, над которой шатром раскинулась крона старой либены. В конце осени её листья окрасились в густой оранжевый цвет, а ярко-лиловые плоды покрылись нежным розоватым пушком. Иногда по ночам Ариэна просыпалась от того, что переспевший плод со стуком падал на гладкую черепицу. В обеденной зале Мастерских кроме изысканных блюд подавали и отборные фрукты, но Ариэне, как и прежде, больше нравилось есть плоды, срывая их с дерева. Первое, что она сразу невзлюбила в школе, так это совместные обеды учениц и наставниц – церемонные и скучные. Хорошо хоть, поужинать можно было одной, у себя дома.
Хозяина дома звали Хавел. Это был хмурый и неразговорчивый старик. С жильцами он общался только по необходимости – если кто-то задерживал плату за квартиру.
– Надеюсь, ты не будешь устраивать по ночам шумные сборища? – ворчливо осведомился он у Ариэны перед тем, как подписать договор и дать ей ключи. – У меня внучка больная, а её комната как раз над твоей. Малышка и так иногда не спит по несколько ночей подряд. А уж когда её отпускает этот проклятый кашель, я не хочу, чтобы её тревожили.
– А что с твоей внучкой, господин Хавел? – вежливо поинтересовалась Ариэна.
– Грудная болезнь, – сухо ответил старик, всем своим видом давая понять, что с жильцами его связывают только деловые отношения, а посвящать их в подробности своей семейной жизни не в его правилах.
Хавел занимал со своей внучкой всего четыре комнаты третьего этажа. Больше у него близких не было. Позже Ариэна узнала, что предкам Хавела принадлежали обширные земли к востоку от Ур-Маттара, а кроме этого особняка ещё два дома и вилла.
– Поговаривают, что наш дорогой хозяин едва ли не царского рода, – сказал как-то Ариэне жилец цокольного этажа Вейт, семнадцатилетний юноша, приехавший в Ур-Матар учиться у известного ювелира. – Во всяком случае, предки у него были не только богатые, но и очень знатные. Но если с ним об этом заговорить, он возмутится и скажет, что ты несёшь какую-то чушь.
– Почему? Стыдится, что разорился? Так это судьба многих семейств с длинными родословными.
– Да, но не у всех родословные тянутся к царским гробницам. Избранники не доверяют родовой аристократии. Особенно потомкам царей Аранхайи… И даже тем, чьи предки просто упоминаются в старинных хрониках рядом с именами царственных особ.
«Забавно, – подумала Ариэна. – В стране уже пятьсот лет как нет никаких царей, а их призраки до сих пор не дают избранникам покоя».
Хавел не бедствовал, но ни один из его квартиросъёмщиков даже с натяжкой не назвал бы его состоятельным человеком. Большая часть его доходов шла на лечение внучки. Хавел обращался к лучшим врачам и готов был выложить любые деньги, если имелась хоть какая-то надежда, что именно это лекарство поможет маленькой Алиме. Внучку свою Хавел баловал, стараясь выполнить любое её желание. Похоже, его постоянно мучил страх, как бы её очередное желание не оказалось последним. Себе же Хавел во многом отказывал, ведь значительную часть доходов съедал налог. Владельцы домов, сдающие квартиры, не относились к категории граждан, которые по старости освобождались от налогов. Говорили, что Хавел хотел добиться снижения ежегодного налога, сославшись на тяжёлую болезнь внучки, но, когда он обратился с этой просьбой в коллегию алеатов, она начали так въедливо копаться в его прошлом и родственных связях, что старик предпочёл отказаться от своей затеи.
С Алимой Ариэна познакомилась в маленьком саду возле дома. Когда девочка чувствовала себя более или менее сносно, она там часто гуляла. Вернее, сидела в беседке с игрушками или книгой. Резвиться и бегать у неё не было сил. Все силы уходили на борьбу с тяжёлой болезнью, и, похоже, последняя была настроена на победу. Алиме недавно исполнилось десять лет, но она едва ли выглядела на восемь. Для диввинки она казалась слишком светлокожей. Впрочем, все объясняли её бледность постоянным недомоганием. Несмотря на нездоровый цвет лица Алима была хорошенькой. И как большинство болезненных детей, довольно капризной. Дед терпеливо сносил все её выходки, поэтому Ариэна очень удивилась, когда однажды Хавел сделал внучке выговор из-за сущего пустяка.
Алима сплела венок из стеблей травы-волосянки и прикрепила к нему крупную ризену – похожий на звезду ярко-синий цветок с восемью заострёнными лепестками. Надев на голову это подобие венца со звездой во лбу, Алима принялась рассматривать себя в маленькое зеркало, которое достала из кармана передника. Её бледное личико даже слегка разрумянилось от удовольствия. Девочка так самозабвенно собой любовалась, что не заметила, как подошёл дед. Хавел был явно недоволен, даже раздражён. Опасливо оглядевшись, он велел внучке снять венок. Хавел ещё что-то сказал. Что – Ариэна не расслышала, но после ухода деда Алима выглядела очень расстроенной. Она порвала венок, за6росила его в кусты и долго сидела, угрюмо уставившись в лежащую у неё на коленях книгу.
– Дедушке не понравился твой венок? – спросила Ариэна, подойдя к девочке.
Та ничего не ответила и посмотрела на неё настороженно.
– Давай сплетём другой, – предложила Ариэна. – Возьмём побольше цветов… Разных.
– Давай, – Алима слегка оживилась. – Только ризены рвать не 6удем.
«Наверное, ей вредна ризеновая пыльца, – подумала Ариэна. – Или запах. Потому Хавел и рассердился».
– А от других цветов тебе плохо не бывает? – на всякий случай спросила она Алиму.
– Нет, – сказала девочка после не6ольшой паузы. Создавалось впечатление, что она не поняла вопроса.
Больше Ариэна ничего не стала выяснять. Она сплела Алиме венок, потом рассказала ей сказку о девочке, которая нашла чудесный цветок, сделавший её самой красивой на свете. На северо-западе эту сказку знал каждый ребёнок. Алима слышала её впервые.
Через несколько дней, увидев Ариэну в саду, Алима сама её окликнула и попросила что-нибудь рассказать. Они подружились. Ариэне, у которой не было ни сестёр, ни братьев, даже нравилось опекать больную девочку.
