Я скорее почувствовала, чем увидела, что она улыбнулась. — Откуда?
Она была настоящей крошкой, едва достигала темной макушкой моего плеча. Чем-то неуловимо напоминала Финею. Я снова молчала. Поняла, что она имела в виду, и ход ее мыслей мне был только на руку. Но я не могла сообщить каких-то достоверных подробностей и попросту боялась все испортить. Оставалось лишь ждать, что она сама придумает мою историю. Это было самым разумным: сама придумает, сама поверит. Мне нужно было лишь вовремя поддакивать.
— Погоди! — имперка выставила палец. — Дай, сама угадаю! Руки-ноги целы… Морда цела… Из «Имперских радостей»?
Я молчала. Девица покачала головой сама себе:
— Не, погоди… Больно ты невзрачная для «Радостей». Там такую и полы мыть не впустят. В «Развратную красотку» имперку не возьмут… Неужели, «Четыре луны»?
Я снова многозначительно молчала, уловив, как изменился тон. Наконец, робко кивнула.
Девчонка опустила голову, помолчала. Вновь хмыкнула. Вскинулась, отвела волосы со щеки:
— За дуру держишь?
Висевший прямо над нами летучий фонарь хорошо освещал ее лицо. И я невольно отшатнулась, увидев исполосованную глубокими шрамами щеку. Девчонка заметила, со злостью толкнула меня в грудь:
— Что, подруга, обделалась? Вот такими из «Четырех лун» выходят. Если выходят. Кому больше повезло — хотя бы не на роже. Так что, без гвардии и не обойтись… А мне — лишняя отметочка в содействии. Пусть разберут, откуда тебя принесло такую брехливую. Кому придет в голову в рабское тряпье наряжаться? Чего тут шныряешь?
Я сглотнула:
— Спину мою посмотри.
— Что? — имперка скривилась.
— Спину мою посмотри, раз ничему не веришь.
Та взглянула исподлобья:
— Ножик-то все еще у меня… И я проворная, не смотри, что маленькая. И дверь без меня не откроешь — имей в виду.
Я стиснула зубы:
— Спину посмотри.
Она зашла мне за спину, видимо ожидая какой-то подвох. Наконец, задрала платье, и тело окатило прохладой комнаты, показавшейся настоящей стужей.
Девчонка даже присвистнула:
— С любовью уделали…
Я одернула платье, поежилась:
— Теперь веришь? Что смогла достать — то и надела.
— Теперь верю. А чего ревела? Наоборот, от счастья прыгать надо, раз удрала.
— Идти некуда — вот и ревела.
Хозяйка молча кивнула и пошла вглубь комнаты, сопровождаемая летучим фонарем:
— Меня Норма зовут. А тебя?
— Ми… — я осеклась. — Марсела.
Кажется, ее устроило:
— Марсела, жрать хочешь?
Я опустила голову, чувствуя, что живот буквально прилип к позвоночнику:
— Да. Очень хочу.
Это было самое счастливое мгновение за последнее время. Я сидела на маленьком табурете и ела из глубокой миски горячий суп, чувствуя, как внутри наливается теплом. Норма больше ничего особо не спрашивала, видимо, подозревала, что мне эти расспросы будут неприятны. Просто сидела напротив, щипала маленькую булочку и разглядывала меня. Правда, очень скоро ее молчание стало понятным.
Я доела все до крошки, отставила чашку, чувствуя, как слабость просто уничтожает меня.
— Спасибо тебе, Норма. Это было очень вкусно.
Она кивнула, волосы, как прежде, свисали на лицо.
— Брось. Знаю, что повариха из меня так себе. Но жратва с неба не падает. Даже такая. Гнать — не гоню, а вот кормить просто так не буду. Сама не жирую. Деньги есть?
Я нервно сглотнула и покачала головой:
— Ни полумесяца.
Норма скривилась:
— Дура что ли? Кто валит, ничего не прихватив?
— Так получилось.
Норма смотрела на меня, как на идиотку:
— И продать нечего? Тебе ведь и шмотье надо. Только конченная дура могла рабское напялить.
Я с ужасом покачала головой, но тут же сунула руку в карман и положила на столешницу навигатор:
— Вот. Все, что есть. Но он сломался.
Норма потянулась за навигатором:
— Сломанное можно починить. Я в этом немного соображаю. Если повезет, можно будет и загнать.
Она молча рассматривала прибор, вертела на ладони. Бросала взгляд на меня. А я «плыла», разомлела от сытости и тепла. И было плевать, где устраиваться на ночлег. Меня бы устроило и прямо здесь, на полу.
Я понятия не имела, сколько мог стоить навигатор, но Норма мрачнела на глазах. Если он негодный — то ничего и не стоит. И она меня выставит.
— Марсела…
Я запоздало поняла, что она обращается ко мне. Наконец, подняла голову:
— Что?
Она пристально смотрела мне в лицо, даже волосы отвела:
— Неужели оттуда можно сбежать?
Глава 64
Я застыла, не в силах пошевелиться. Я все прекрасно поняла.
Ругать себя было поздно — глупость уже совершена. И что теперь? Я пристально смотрела, как на маленьком лице Нормы горели в бликах фонаря широко распахнутые глаза. Девчонка жадная до денег — трудно ошибиться в том, что она сделает.
Сколько за меня дадут?
Я ужаснулась собственным мыслям. Холодным, обреченным. Проделать такой путь, на такое решиться… чтобы все закончилось вот так? Какой же неудачницей надо быть! Но сходу во всем сознаться будет еще глупее.
Я сделала вид, что сонно потираю глаза:
— Прости, ничего не поняла. Едва сижу.
Я заметила, как напряглось ее маленькое личико. Нет, я никогда ее не заболтаю — прожженная девка, сразу видно. Я даже обрадовалась, что она такая мелкая и щуплая — по крайней мере, так у меня хотя бы был шанс. Только как далеко я смогу уйти, прежде чем она все испортит?
Норма положила навигатор на середину стола:
— Только однажды такой видела — один из наемников оттуда вынес. Зачистить просил. Автономное дерьмо с ограниченным функционалом, но надежное и долговечное. Внутри потом поковыряюсь. Если он исправен — будет стоить нехило. Только карту надо будет затереть. И обнулить.
Меня будто заморозили. Сейчас казалось, что режь меня ножом — ничего не почувствую. Эта странная девчонка будто видела меня насквозь. Она поднялась, заставив меня содрогнуться всем телом, порылась во встроенном ящичке с покореженной металлической дверцей и с оглушительным стуком поставила на стол полупустую бутылку с мутным сизым содержимым. Молча разлила в две крошечные рюмочки. Одну пододвинула мне:
— Вот что, подруга… — Норма разом опрокинула в рот содержимое рюмки, сморщилась и зажмурилась. Наконец, открыла глаза и покачала головой: — Денег я с тебя не возьму — они тебе самой позарез.
Она всматривалась в мое напряженное лицо. Я вся была напряжена, готова в любое мгновение кинуться в драку. Я ждала подлости. В каждом слове, в каждом жесте.
Казалось, Норма видела и это. Кисло усмехнулась:
— Опрокинь, опрокинь. Легче станет. — Она вновь покачала головой: — Не понимаю, как ты это сделала…
Она налила себе еще и снова выпила. На этот раз резвее, почти не поморщилась.
Я тоже глотнула, чувствуя, как
