как, не хочешь еще? Будь добр, сходи на кухню и принеси его сюда.
Полин последовала за братом и, когда они вошли на кухню, схватила его за руку:
– Забудь про вино! Тебе нужно срочно куда-нибудь уйти. Скажи Труф, что хочешь посмотреть на замок или еще на что-нибудь… Да что угодно! Главное, уведи ее отсюда и оставь нас с мамой в квартире одних. Мне нужно с ней поговорить.
– Что на тебя нашло? – насторожился Тристан. – Ты что, собираешься устроить ей какую-нибудь сцену? Все же так хорошо начиналось…
– Ничего я не собираюсь. Послушай, возможно, это мой единственный шанс сказать ей кое-что важное. Как дочка маме.
– Но у тебя еще будет возможность, и не одна! Почему сейчас?
– Потому что именно сейчас я в нужном настроении. Послушай, Трис, я не знаю, как тебе объяснить, но все это реально будит во мне зверя. С тех пор прошло столько времени… А может, дело в обеде или в вине… Короче говоря, я просто знаю, что должна это сделать сейчас – или никогда! Ну, пожалуйста, пойди мне навстречу, хорошо? Я скажу Труф, она все поймет.
Он выслушал ее и вздохнул:
– Ладно уж. Только сначала я все-таки налью маме вина. Ты, кстати, не хочешь тоже?
– Нет, спасибо, не хочу.
– Что ты там копаешься, Тристан? – позвала Эвелин из гостиной. – Ты что, не нашел вино?
– Все в порядке. – Тристан понес бутылку в гостиную, а Полин отправилась разыскивать Труф.
– Можешь сейчас сделать кое-что для меня? – сказала она дочери, увидев, что та собирается вернуться в гостиную.
– Что?
Полин повторила ей все то, что уже сказала Тристану.
– Понимаешь, Труф, мне действительно очень нужно сделать все именно сейчас. Я не могу точно объяснить почему. Но раньше я никогда ни о чем тебя не просила, правильно?
– Ну да, не просила. – Труф испытующе посмотрела на нее. – Ну что ж… Полагаю, это означает, что вы с Эвелин наконец-то уладите ваши разногласия?
– О, так оно и будет. Я уверена.
– Тогда… тогда конечно. Сейчас как раз прилив, так что я, пожалуй, пойду поплаваю. А Тристан может пойти со мной и осмотреться… или еще что-нибудь в этом духе.
– Превосходно.
– Я бы не отказался сейчас подышать свежим воздухом, – заявил Тристан и потянулся.
– Я как раз собиралась сходить поплавать. Не хочешь прогуляться со мной до бухты? – вмешалась Труф, входя в гостиную вместе с Полин.
– Мне бы твою энергию! – восхитилась Полин. – Похоже, мама, она идет по твоим стопам.
– Идет-идет, и не только в этом, – сказала Эвелин, заметно настораживаясь. – Тристан, подыши свежим воздухом, когда пойдешь домой. Куда тебе торопиться? – добавила она многозначительно.
– Блестящая мысль! Просто потрясающая! – Тристан отвернулся от сестры, не замечая, что та с трудом сдерживает улыбку. – Сделаю несколько фотографий на память, а потом, в Нью-Йорке, напишу серию картин, посвященных Дублину! До встречи, мама! – С этими словами он чмокнул Эвелин в лоб.
Та улыбнулась ему в ответ и села прямее.
Когда Труф и Тристан ушли, Полин села на диван напротив Эвелин и посмотрела ей прямо в глаза:
– Ты знаешь… Поначалу я надеялась… и не только из-за Труф, но и ради себя самой тоже… надеялась, что, возможно, ты действительно изменилась. Или что за прошедшие годы у тебя наконец-то проснулась совесть. Но, как говорится, мечтать не вредно.
Эвелин тяжело вздохнула:
– Так я и знала. Все шло слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я чувствовала, что, как только ты приедешь сюда, ты сразу устроишь какую-нибудь сцену. И я не ошиблась. Что ж, по крайней мере, никто из нас не уйдет разочарованным. Вперед, можешь начинать. Я вся внимание и, как видишь, – добавила она, кивнув на свой костыль, – до сих пор полупарализованная, так что твои благодарные слушатели никуда от тебя не денутся… Но я тебя предупреждаю, Полин, никаких спектаклей я не потерплю. Я уже слишком стара. Что толку понапрасну ворошить прошлое? Чем дышать со мной одним воздухом и мучиться – а ты ведь явно мучаешься, – почему бы тебе не сходить еще раз прогуляться вместе с Тристаном и Труф?
– Я никуда не уйду, пока не скажу тебе все, что должна. Ворошить прошлое я не собираюсь – во всяком случае, то прошлое, о котором ты подумала. Меня интересует несколько другое прошлое, которое немного поближе к сегодняшнему дню.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду… что ты не имела никакого – слышишь, абсолютно никакого! – права вмешиваться в дружбу Труф и Майка, вашего соседа снизу! – И Полин сердито сверкнула глазами. – Как ты вообще посмела!
Эвелин посмотрела на нее как на умалишенную и тихо и недоверчиво хмыкнула:
– Полин, я совершенно не понимаю, о чем ты!
– О нет. Все ты прекрасно понимаешь. Но если память тебя подводит… Мора, которая слышала весь ваш разговор, утверждает, что ты сказала Майку, будто Труф помолвлена с Джошем. Но это неправда – и ты это знаешь!
– Ничего такого я не знала! – возмутилась Эвелин. – Он явился сюда с обручальным кольцом! Он мне его показал. А эта Мора, чтоб ты знала, очень подозрительная женщина, и доктор Эд держит ее в доме только по доброте душевной. Ни одному ее слову нельзя верить. Ко всему прочему, у нее слишком бурное воображение.
Но Полин не дала себя запутать:
– Джош решил пойти ва-банк, после того как Труф рассталась с ним. Она сама мне все рассказала. Я думаю, тебе просто не понравилось, что Труф и Майк начали сближаться, вот ты и решила, как обычно, влезть в чужие дела. Вместо того чтобы выяснить – да даже просто задуматься, – чего хочет и что чувствует Труф, ты воспользовалась моментом, чтобы устроить все так, как хочется тебе. Оно же у тебя всегда так: все только для себя любимой… Или я не права?
– Это просто возмутительно! Я всегда действовала только во благо Труф! Сомневаюсь, что ты можешь похвастаться тем же.
– К твоему сведению, я посвятила благу Труф всю свою жизнь… но что ты об этом знаешь?
– И что же это была за жизнь, а, Полин? Наркотики… незаконное проживание в чужих домах… муниципальные квартиры… Ничего не скажешь, прекрасные условия, чтобы растить ребенка! Знаешь, я не удивлена, что ее отец тебя бросил.
Полин мысленно велела себе дышать глубже.
– Это все в прошлом, мама. Я много трудилась, чтобы все исправить. Ни о чем из того, что мы пережили, пока росла Труф, я не жалею. Мы с Тони подарили ей жизнь, но эту жизнь она во многом
