поманила бабушку за собой, прикрыв дверь в комнату.
Через час раздался нетерпеливый звонок в дверь. Мама и бабушка Полины удивленно переглянулись.
— Как на пожар звонят! Кто такой нетерпеливый?
Через порог, размахивая сложенным в трубочку листом бумаги, порывисто шагнул высокий незнакомец лет тридцати, одетый, как жених.
— Полина, я… — Он запнулся под перекрестным взглядом любопытных глаз. — Вы, наверное, мама и бабушка Полины?
— А вы, наверное, Иван Андреевич, начальник Полины? — догадалась Лидия.
Иван кивнул и нетерпеливо заглянул им за спины:
— Полина дома?
Лидия открыла дверь в комнату дочери и объявила:
— Полина, к тебе!
Пока Иван снимал обувь, Полина успела наспех привести себя в порядок.
Дверь в комнату захлопнулась за нежданным гостем, отсекая любопытные взгляды мамы и бабушки.
— И что все это значит? — Алевтина Никитична озадаченно поправила очки на носу.
— Кажется, Иван понял, что будет счастлив только с нашей Полиной, — мечтательно улыбнулась Лидия. — Случаются же чудеса под Новый год!
— Ты это говорила, и когда с отцом Клары познакомилась, и когда одиннадцать лет спустя от отца Полины забеременела, — скептически заметила Алевтина Никитична.
— А я ни о чем не жалею, — возразила Лидия. — В моей жизни была большая любовь, даже дважды. И на память об этом у меня остались две чудесные дочки. Кстати, что же там такое натворила Клара? — Она набрала номер старшей дочери, но телефон не отвечал.
— Иван Андреевич, — настороженно спросила Полина, когда мужчина вошел в ее комнату. — Что вы тут делаете?
Она не могла представить, какая сила на свете могла оторвать Ивана от Агаты в этот вечер, и привести к ней домой.
— Пришел сделать то, чего не успел на корпоративе
— Иван порывисто шагнул к ней и, не давая опомниться, поцеловал.
Полина сотни раз целовалась с Иваном в мечтах, но разве придуманные поцелуи могли сравниться со сладостью настоящих? От этого невероятного счастья, которого она уже не ждала, Полина вся затрепетала. Но оставался один важный вопрос, который требовал срочного ответа.
— Иван… Андреевич, — выдохнула она, отстраняясь, — вы видели Агату?
— Видел.
— И что? — Она заглянула в синие глаза, боясь увидеть в них отражение другой женщины.
— И я здесь, — твердо сказал Иван.
— Вы ведь мечтали о любви с первого взгляда, — до конца не веря своему счастью, прошептала Полина.
— Я мечтал о тебе, Полина. Просто мне нужно было время, чтобы это понять. Прости, что так долго. — И он снова поцеловал ее — влюбленно и нежно.
— А портрет? — Полина вспомнила, как увлеченно он рисовал сегодня утром, запершись в кабинете.
— Ах, да! — Иван поднял с пола свернутый в трубочку листок, перевязанный красной лентой. Он выронил его, когда обнимал Полину. — Это тебе.
— Зачем мне портрет Арины? — напряглась Полина.
— При чем тут Арина? — не понял Иван. — Открой!
С замирающим сердцем Полина взяла сверток и непослушными пальцами развязала красную ленту. С пастельного рисунка на нее смотрела она сама.
Портрет был узнаваемым, как отражение в зеркале. Но в то же время это было необыкновенное отражение — удивительной красавицы, которая словно светилась изнутри. Полина никогда не видела себя такой.
— Это я? — Она узнавала и не узнавала себя на портрете.
— Это ты, — с нежностью улыбнулся Иван. — Я мечтал нарисовать тебя пастелью. И сегодня утром помчался в художественный магазин за мелками, поэтому и опоздал на работу.
Полина вспомнила, с какой любовью он вырисовывал портрет днем, и ее сердце до краев затопила радость. Она и не мечтала, что Иван когда-то нарисует ее портрет. Нарисует ее такой изумительной красавицей.
Слова больше были не нужны. Иван привлек ее к себе, и рисунок выпал из руки Полины, откатившись к окну. Но Полина и Иван этого даже не заметили.
В то же время в больнице на окраине Москвы Носов пришел в себя и открыл глаза. Клара, сидевшая у его постели, порывисто сжала его руку.
— Как ты? — Одновременно произнесли они. Она — взволнованным и высоким голосом, он — тише и глуше.
И так же одновременно ответили:
— Я в порядке.
— Ты спас мне жизнь, — добавила Клара.
Носов слабо улыбнулся разбитыми в кровь губами:
— Пустяки.
— Нет, не пустяки! — горячо возразила Клара. — Теперь я, как честная женщина, обязана выйти за тебя замуж.
— Ты делаешь мне предложение? — не поверил Носов, приподнимаясь на койке.
— Да! — кивнула Клара и нетерпеливо спросила: — Что скажешь?
— Скажу, что я обычный человек, — медленно ответил Носов, — и боюсь тебя разочаровать.
— Ты необычный, Егор, — Клара порывисто сжала его руку. — Ты мой герой.
— Это меня и пугает. Я живой человек со своими слабостями и недостатками. Ты не сможешь переписать меня, как своих героев, Клара. В этом вся проблема.
— Это не проблема, это жизнь, — улыбнулась Клара. — И я хочу провести ее с тобой.
— Уверена?
— Абсолютно! Так ты согласен?
Носов предпочитал словам действия, поэтому притянул Клару к себе и крепко поцеловал.
Доктор, которая привезла пациента по «скорой», заглянула в палату и с улыбкой прикрыла дверь. Герой определенно шел на поправку.
58
31 декабря, когда хозяйки готовили салаты и накрывали на стол в ожидании гостей, Арина собрала чемодан и вернула ключи Зое Мухиной.
— Вот и правильно, поезжай домой, — хозяйка квартиры даже не пыталась проявить сочувствие. — Москва не резиновая.
— Я еще вернусь! — Арина схватила ручку чемодана и с вызовом вздернула подбородок. Бой еще не проигран, и она не собирается отступать. Только возьмет временную паузу.
— Ну-ну, — Мухина насмешливо взглянула на нее и вытеснила за порог, захлопнув дверь.
Арина с досадой дернула на себя ручку чемодана — да так, что сломала. Дешевая китайская подделка подвела в самый ответственный момент. Арина обхватила чемодан поперек и, пыхтя, потащила с лестницы. Да не удержала — чемодан прокатился по ступеням, врезался в дверь Казимировны и раскрылся, выбросив на лестничную клетку ее нехитрые пожитки.
— Кто ко мне ломится? — Казимировна выглянула за порог, с удивлением вытаращилась на ползающую по полу Арину. — Ариша, ты, что ли? А чего ты с вещами?
— Уезжаю, — с досадой рявкнула Арина, складывая обратно в чемодан красные стринги и косметику.
— Зойка выгнала? — посочувствовала соседка. — Прямо под Новый год? Вот бессердечная.
Только ее жалости Арине не хватало!
— И ничего не выгнала, я сама ушла! — Она собиралась уже высказать вредной старухе все, что о ней думает. Что теперь притворяться, если Казимировна уже никак ей не навредит? Арина уже открыла рот, когда соседка распахнула дверь шире и внезапно предложила:
— А хочешь, у меня поживи пока.
— Что? — Арина решила, что ослышалась.
— У меня хоть и
