даст время пределам вырастить новый урожай, и тогда они заплатят налоги. Но не Первому совету, а тому, кто их защитит.
Глен молча смотрел в огонь, и Лита, чувствуя его несогласие, заговорила очень горячо:
– Ты просто не видел Золотой город! Ты не представляешь, в какой роскоши они все живут! Знаешь, почему он Золотой? Потому что даже пряжки сандалий дворцовых стражников украшены там золотом! А люди пределов живут как… – Лита не договорила, голос ее прервался. Но она тут же взяла себя в руки. – Разве это справедливо?
– Наверное, нет. Но то, что хочешь сделать ты, многие тоже сочтут несправедливым. Те, кто выбирал этот Первый совет, и те, кто доволен своей жизнью.
Лита не нашлась что ответить. Она смотрела в огонь, злилась и думала, что же будет, когда они доберутся до города. Сумеет ли она посмотреть в глаза Ашице? Что скажет ей отец? Встанет ли на ее сторону Фиорт? А Митас и Ятл? И если бы Алоика не родила царевичу сына, разве бы она не жила до сих пор в Золотом городе и не была бы довольна своей жизнью? Да и сама Лита…
Последняя битва
Их ждали.
Глен отправил вперед пару человек, и скоро те вернулись с искаженными страхом лицами:
– Там поле, а за ним полчища. Все в золоте, на лошадях, их там тысяча тысяч!
Лита ударила пятками в бока Ночному Ветру, обогнала свою армию, которую будто только сейчас увидела, и поразилась, какой неказистой, маленькой и жалкой она была. Но они шли вперед, ее мужественные воины, и лица были такие одухотворенные, они знали, за что сражались и что до́ма их ждут с победой.
Лита выехала из леса на поле и замерла.
Казалось, армия Золотого города тянулась до самого горизонта. Она заняла все Суульские холмы. Стяги Первого совета, царского легиона, конницы обвисли в безветрии. Лита даже не знала, что у Первого совета есть своя армия. Зачем она им? «Чтобы отражать атаки непокорных девчонок», – горько усмехнулась она.
Отец и брат смотрели на нее через поле. Два самых близких человека – после мамы, Кассионы и Харзы. Брат чуть опустил голову, будто в лицо ему дул сильный ветер, но отец… Отец, казалось, смотрел ей прямо в глаза, хоть она и не могла разглядеть с такого расстояния. Ее дуг переступал с ноги на ногу, притаптывая сочную озимую русву, и Лита вдруг отчетливо увидела, как через час это зеленое свежее поле будет взрыто копытами лошадей и дугов, залито кровью, укрыто телами. Она увидела это так явно, будто все уже закончилось. «А у Брила жена позавчера родила двойню, мальчишка прибежал из их деревни, сообщил радостную весть. Интересно, кто принимал у нее роды?» – подумала Лита с тоской и вспомнила круглое, улыбчивое лицо Бриловой жены. В эту минуту она знала, знала наверняка, что ни Брил, и никто из тех, что стоят сейчас за ее спиной и ждут приказа, не вернется домой. Они все полягут здесь, в этом поле, станут прахом, смешаются с землей, прорастут травой. А потом солдаты Первого совета сожгут деревни вместе с их женами и детьми. И новорожденных близнецов Брила тоже. Славные малыши, девочка и мальчик, будут гореть заживо, ибо Первый совет не щадит никого.
А сама она… Она будет в гуще битвы, в ее сердце, но выживет. Почему-то выживет, одна из всех. За ее жизнь богам заплачено золотой головой, и жить она будет долго, очень долго, и всю свою бесконечную жизнь она будет помнить их всех. Тех, кто стал золой. Тех, кто стал травой. Воинов, их жен, детей. И нерожденных тоже.
– Харза, – позвала Лита.
– Я здесь, ралу.
– Разворачивай войска. Мы уходим. Битвы не будет.
– Что? – зашипел Харза. – С ума сошла?!
– Пусть сначала уйдут задние ряды и те, что прячутся с левого фланга. Потом лучницы. Пусть уходят тихо, переправятся через реку, рассредоточатся в лесах, затеряются. Пусть возвращаются в свои деревни, к своим семьям. Пока не поздно. Делай, Харза.
– Я не понимаю…
– Воины! – крикнула Лита, но не очень громко. Пусть услышат Глен, Лангур, командиры сотен, но не те, кто ждут их смерти через поле. – Мы уходим прямо сейчас! Мы показали, что мы есть, но сейчас вы развернетесь и уйдете в лес, за реку!
За ее спиной нарастал ропот.
– Молчать! – заорал Харза.
Лита посмотрела на него. Харза спросил:
– Ты уверена?
– Больше, чем когда-либо.
– Да почему?
«Потому что я знаю, как тяжело дается жизнь. Любая женщина знает. Какую боль надо вытерпеть, какую муку. И как легко, как быстро эту жизнь прервать. Одного мига достаточно».
– Долго объяснять, – сказала она. – Нет времени. Уводи людей, Харза. Прошу тебя. Прошу, как никогда в жизни не просила. И никогда больше не попрошу. Уведи их.
Харза развернул дуга и поскакал вдоль их жалкой армии, отдавая приказ командирам сотен, и те слушались его. Армия светлой ралу начала отступать, не выпустив ни одной стрелы.
Сама Лита не тронулась с места. Она смотрела через поле на отца, на брата, на свору ралинов, половину из которых она наверняка держала на руках щенками, и кусала губу. К ней подъехал Глен.
– Светлая ралу?
Она медленно повернула к нему голову.
– Прости, Глен. У нас не будет возможности показать, чему ты нас обучил.
– И хвала всем богам, – очень серьезно ответил Глен.
Лита слабо улыбнулась. Она чувствовала движение воздуха за своей спиной – ее войско отступало в лес, они уйдут все, послушные ее приказу.
– Уходи, Глен.
– Я останусь с тобой, ралу.
– Ты уйдешь, и немедленно. Вы с Харзой постараетесь как можно быстрее расформировать армию, вернуть людей к обычной жизни, распустите всех по домам, спрячете оружие и разделите провизию. Обещай, что никого не обидите.
– Лита, – это подъехали Харза и Лангур.
Она повторила свои слова.
– Я ничего не понимаю, – сказал Харза.
Лита сжала его руку:
– Просто сделай, как я прошу.
– Ты сдалась, да? Увидела их и струсила? – Харза не мог скрыть презрения. – Ты собирала армию, вдохновляла их, мы победили урфов, а теперь ты просто уйдешь?
– Мы проиграем, Харза. Никто не выживет.
– Мы готовы к этому!
– Да? А их жены? Их дети? Нас перебьют, как бракованных щенков, орды урфов сожгут деревни, оставшиеся без мужчин, а Первый совет придет на пепелище и всех детей и женщин продаст на вечную службу! Ты подумал об этом, Харза?
– Да. Я – подумал. И я готов все равно. А вот почему ты не подумала об этом раньше?
Лита посмотрела через поле. Оно все еще было зеленым. Но она верила своим видениям: они
