плотнее, чем в Киеве.
Очень Геральту не хватало звонков Весемира, до боли, до зубовного скрежета. Но в Киеве в последние годы творилось нечто ужасное, нечто такое, чему Геральт не находил разумного объяснения, да и всех подробностей не знал. Ведьмачий цинизм нашептывал ему тихо и незаметно радоваться — из Киева-то он заблаговременно отбыл, пусть и по другому, по-своему печальному поводу. Однако теперь его отъезд в Москву стал выглядеть как внезапное везение в стиле «не было бы счастья, да несчастье помогло». Его даже тянуть в Киев перестало при мысли о тамошних событиях. Однако разговоров с учителем все равно не хватало, и с этим Геральт ничего не мог поделать, увы.
Община Топтыги облюбовала северную окраину станицы Староминская. С ударением на последний слог, понятное дело. Частичное совпадение названия с улицей в центре Краснодара, безусловно, было случайным, но забавным. Ащ даже пошутил по этому поводу, как он это любил — сложно, многослойно, с намеками и недосказанностями. Геральт не сразу и понял. Когда понял — хмыкнул и шутку тут же забыл, поскольку делу это помочь никак не могло. Вокруг станицы простирались поля — где возделанные, где заброшенные. С востока протекала речка Сосыка, как раз напротив станицы запруженная и потому разлившаяся то ли в ставок, то ли в водохранилище. Невзирая на значительную затопленную площадь, все эти гидроводоемы производили впечатление «воробью по колено», но проверять Геральт не стал. По крайней мере сразу.
Рассуждал он просто: практически все опасные механизмы, действующие из-под воды, обычно норовят утянуть жертву под воду. Либо сразу, либо потом, после убийства. В мелком водоеме это трудновато, а осторожные расспросы Топтыги и тех общинников, кто не побоялся разговаривать с ведьмаком, напрочь исключали связь с водой. Пожалуй, это было единственное, что предположил и постарался проверить Геральт до прибытия Конрада.
О подмоге Геральта предупредили заранее — едут, мол, из центра. Так и сказали — едут. Однако приехал единственный ведьмак-москвич. Позвонил буквально за пять минут до прибытия, Геральт еле успел к кинотеатру «Победа» на центральной площади Староминской. Мужичок из местных подвез на трехколесном мотороллере-таратайке, спасибо ему.
Конрад подкатил на грузовичке-зерновозе. Поручкался на прощанье с водителем и выпрыгнул из кабины. Грузовичок, урча, укатил куда-то на северо-запад, наверное в поля.
— Здоров, — коротко поприветствовал Геральта москвич.
Они по-рестлерски поручкались и легонько столкнулись плечами на байкерский манер.
— Кто-то еще будет? — поинтересовался Геральт.
— Нет. Накопал что?
— Мало. Тебе как, с самого начала или ты что-то знаешь?
— Давай сначала, так проще.
И Геральт принялся рассказывать.
— Восемь лет назад в общине погиб первый человек. Рыбак, Семеном звали. Тогда на это никто особого внимания не обратил, хотя несколько дней община прожила в режиме осады, решили — напасть на них собрались. Непонятно, кто или что, — но так действительно решили на сходе. Никто не напал. Об этой смерти постепенно начали уже забывать, когда примерно через год в течение двух недель убили троих. Не буду утомлять именами — на мой взгляд, били без системы, просто кто случился в нужном месте. Все три случая недалеко друг от друга, на восточной окраине, за рекой. От прошлогодней жертвы это тоже в целом недалеко, но та была по эту сторону реки и раз в пять дальше к северу. Тут уж общинники переполошились не на шутку, опять принялись на ночь запираться, как стемнеет — ходить за ограду перестали. Но опять ничего в итоге не произошло, и спустя месяц первый вышел, второй, и снова все в конечном итоге расслабились. Тем более что почти два года после этого было тихо. Но на четвертую осень за месяц выбили четверых — в первую неделю молодую парочку в подсолнухах да в последнюю двоих пацанов. Детей, в сущности, десять лет и восемь. На этот раз общинники проявили чудеса героизма и свирепости — вооружились кто чем и прочесали округу, хвала небесам, что засветло. Нашли вот это.
Геральт вынул из кармана продолговатый металлический предмет, похожий на увеличенную автоматную пулю, — такой же желтоватый, гладенько-обтекаемый и ожидаемо увесистый. Даже кольцо краски на носике имелось, словно это не просто пуля, а пуля-трассер.
Конрад взял эту пулю-переросток, повертел в пальцах, понюхал тупую часть. Совсем как Геральт, когда увидел ее впервые.
— А гильза? — спросил Конрад в конце концов.
— Гильзы не находили. Ни когда прочесывали, ни потом. Хотя пуль в итоге нашли потом еще несколько. Сразу говорю, по карте места смертей и находок пуль никак не коррелируют. И еще: я специально скатался в Кущевскую и Старощербиновскую и показал пули местным. Ноль, никто таких не находил и никогда не видел.
Конрад кивнул с видом человека, который именно это и ожидал услышать.
— В общем, — снова заговорил Геральт, — в тот год эта пулька стала единственным трофеем, к сожалению, ничего не объясняющим. Тварь, или кто там творит все эти непотребства, снова затаилась больше чем на год. Через лето убила старуху. Дальше снова двухлетняя пауза и две смерти уже нынешним летом.
Геральт убрал пулю в карман и продолжил:
— Теперь следующее. Я тут подумал-подумал и начал устанавливать на ночь тепловизорные ловушки. В целом по полям и станицам ночью шарится удивительно много машинерии, как оказалось, но ничего опасного или сверхъестественного: грузовички, комбайны, молотилки, табуны мопедов-дырчиков — нигде столько не видел. Легковушки, куда ж без них. Часто с живыми на борту. Староминская — единственное место в округе, где ночью лишний раз на улицу выходить не стремятся. Я, конечно, тут недолго, но у меня полное впечатление, что явление это исключительно местное. Но как, шахнуш тодд, пойти туда, не знаю куда, и поймать там то, не знаю что? Я в растерянности, честное слово.
Геральт был по-своему прав: работа ведьмака обычно довольно проста, и смертоносные механизмы не приходится долго разыскивать. Они сами находятся, успевай только уворачиваться потом. А тут — ну как, извините, понять, что именно убивает станичников примерно каждые два года?
— Скажи-ка, коллега, — внезапно спросил московский ведьмак. — А в небо ты свои тепловизоры направлял?
Геральт замер, потом медленно, всем корпусом повернулся к Конраду.
— А надо было? — поинтересовался он мрачно.
Вместо ответа Конрад вынул из кармана сложенный в несколько раз лист бумаги и неторопливо развернул его.
— Гляди.
Геральт взял и глянул. Это оказалась карта — легко узнавался Таганрогский залив, Ростов во всем своем великолепии, соседние с ним районы. На карте были обозначены пять групп красных точек на примерно равном расстоянии группа от группы. Староминская обозначалась как самое южное скопление, следующее
