так стараться ради девушки, которую
ты не любишь? – А Эванджелина знала, что Джекс не любит Донателлу. Может быть, она и верила в это, когда только услышала их историю, но теперь даже мысли об этом не могла допустить.
Джекс никогда не говорил о ней, а в те редкие моменты, когда все же упоминал, он совсем не выглядел влюбленным.
– Причина в том, что ты не убил ее? Или ты правда хочешь быть с ней?
Ноздри Джекса раздулись.
– Бессмысленно спорить. – Он вонзил зубы в яблоко. – И ты все равно забудешь этот разговор.
Новая волна паники обрушилась на нее. Она уже слышала, как он говорит это. В первый раз Джекс сказал так в Лощине, но Эванджелина подумала, что он не имел в виду ничего такого. Но сейчас его голос звучал твердо и ясно.
– Почему ты снова говоришь, что я все забуду? – нахмурившись, спросила она, хотя глубоко в душе подозревала, что уже знает ответ. Если Джекс вернется в прошлое, это изменит не только его жизнь, но и жизнь Эванджелины. Именно поэтому он сказал, что она обо всем забудет. Если он создаст новую реальность, они могут вовсе не встретиться. Даже этого спора никогда не будет.
Все, что произошло между ними с тех пор, как она приехала на Великолепный Север, было вызвано желанием Джекса найти камни. Но если он воспользуется ими и перепишет свою историю, то в будущем они ему не понадобятся. И Эванджелина тоже будет не нужна.
Осознав правду, она почувствовала себя нехорошо.
Джекс выглядел так, словно его это совершенно не волновало.
– Если ты вернешься в прошлое, как сильно изменится моя жизнь? – спросила она.
Он откусил еще один кусочек яблока.
– Твоя жизнь не сильно изменится. Время не приемлет перемен, и большинство событий так или иначе повторится, если только кто-нибудь не проявит излишнего рвения, чтобы их изменить. Насколько я понимаю, ты все равно найдешь дорогу на Север, просто без моего участия. Возможно, тебя приведет сам Хаос. Так что не волнуйся, любимица, ты в любом случае станешь принцессой и получишь своего Аполлона.
– А что насчет тебя? Мы когда-нибудь встретимся?
– Нет. – Если Джекс и чувствовал что-то, то очень хорошо скрывал свои эмоции.
– Но ты будешь помнить меня?
– Да, – ответил он так же безразлично. – Но я сделаю все возможное, чтобы наши пути никогда не пересеклись.
– Но ты только что сказал, что моя жизнь останется прежней.
– Так и есть. – Джекс вновь хрустнул яблоком. – Ты найдешь другой способ помешать свадьбе Люка. Встретишь Отраву, я полагаю.
– Я не это имела в виду. – В уголках ее глаз заблестели слезы. Эванджелина не верила, что Джексу было плевать на то, что она забудет его. Что этот момент и все остальное, что случилось между ними, будут стерты из истории. Что Хаос или Отрава просто заменят его – если, конечно, теория Джекса, что ее судьба кардинально не изменится, верна. Если же он ошибался, то ее жизнь могла пойти в совершенно ином направлении.
Но сейчас ее это не волновало. Эванджелина думала лишь о том, что она забудет о нем. Ее дыхание участилось, а сердце так тревожно забилось в груди, что казалось, вот-вот разорвется на части. А Джекс просто стоял и ел яблоко.
Но Эванджелина знала, что он что-то чувствует. Она больше не верила, что случившееся между ними в Лощине было вызвано лишь камнем счастья. Его магия не дарила такого наслаждения и влечения – лишь залечивала раны и изгоняла страх.
Чего же боялся Джекс? Какая рана терзала его душу?
«Она должна была стать моей единственной истинной любовью, и я хочу получить еще один шанс». Именно так он ответил, когда Эванджелина спросила его, почему он хочет вернуться в прошлое и попытать счастье с Донателлой. Но он не сказал, что любит ее. Он просто хотел ее, потому что верил: она – его единственный шанс обрести любовь. В этом была доля истины, потому что Донателла стала единственной девушкой, которую не убил поцелуй Принца Сердец.
– Что, если ты ошибаешься? Что, если принцесса Донателла – не единственная истинная любовь? Ты говорил, что если я открою Арку Доблестей, то смогу найти там способ снять проклятие с Аполлона. А что, если там есть что-то, что способно исцелить и тебя? Может быть, ты сможешь найти другую истинную любовь.
Джекс стиснул зубы и бросил остатки яблока в огонь.
– Это не сработает.
– Почему ты не хочешь хотя бы попытаться? Почему думаешь, что твой единственный выход – это отправиться в прошлое ради девушки, которая даже не любит тебя?
Глаза Джекса потемнели от злости, и в них словно разыгралась буря.
Возможно, Эванджелине стоило остановиться, но это был ее последний шанс хоть что-то изменить. Если он осуществит свой ужасный план, то она даже не вспомнит, что они когда-то встречались. Она медленно подошла к нему и подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза.
– Если ты в самом деле веришь, что тебе нужно именно это, то ты обманываешь самого себя.
– Я не обманываю себя, – огрызнулся Джекс.
– Тогда скажи мне, что ты действительно этого хочешь. Поклянись, что желаешь этого больше всего на свете, и я больше никогда не буду об этом вспомнить.
Джекс взял Эванджелину за плечи и посмотрел прямо в глаза. Минуту он молчал. Просто скользил взглядом по ее лицу, по остаткам запекшейся крови на губах и высохшим дорожкам слез на щеках.
– Клянусь, я хочу именно этого. – Каждое слово он произносил словно клятву. – Я желаю стереть из памяти каждую минуту, что мы провели с тобой вместе, каждое слово, сказанное тобой, каждое прикосновение к тебе, потому что если я этого не сделаю, то убью тебя так же, как когда-то убил Лисицу.
Сердце Эванджелины замерло.
Она смотрела в глаза Джекса, но видела в них лишь темноту, чувствовала лишь его прикосновение. Он держался за нее так, как человек хватается за край обрыва, зная, что если пальцы соскользнут, то его ждет неминуемая гибель.
Эванджелина больше не могла избегать правды, которую не хотела видеть. Джекс был Лучником из «Баллады о Лучнике и Лисице». Вот почему он так много знал о проклятии Лучника, почему так настаивал на том, что не существует способа снять его, почему говорил, что не был дружен с Лучником. Он и был Лучником.
Эванджелина начала это подозревать, когда Прекрасный Незнакомец упомянул во сне первую Лисицу. Но она отмахнулась от той мысли, потому что не желала признавать правду. Не
