— Уж такие сплетники, — кляузничала Шейла, расчесывая на ночь длинные волосы Вертраны. — Даром что мужчины. Всем жутко любопытно, где же малютка Эмбер жила все эти годы!
Шейла делала вид, что ей-то, собственно, безразлично и она предана душой и телом господину Ространу и мисти Вертране, но слуги-то вон волнуются! Верта спрятала улыбку. За время учебы в Институте она отлично изучила женскую натуру: на половине слуг Шейлу поджидали со свежей порцией новостей. Человеческое любопытство не укротить, но надо как-то оградить от него малышку.
— Она воспитывалась у родственников, — балансируя на грани между правдой и ложью, сообщила Верта. — Они забрали девочку без ведома Конора, и он долгое время не знал, где ее скрывают.
Такая информация не навредит Эмбер.
— Уверена, никто не сомневается, что она его дочь? Эми так похожа на лорда Ространа.
— Да-да! — радостно подхватила Шейла, довольная, что теперь будет что рассказать. — Глазки-то папины!
Эмбер потихоньку обживалась в доме. Сначала ходила тише воды ниже травы, а потом развернулась во всю силу своего непоседливого, вспыльчивого характера. Она была маленьким черноволосым вихрем, неуловимо перемещающимся по всем закоулкам огромного дома. Бывало, звучал гонг к обеду, Вертрана и Конор ожидали за накрытым столом, а Эмбер врывалась спустя несколько минут, в пыли, с паутиной, запутавшейся в косах. Плюхалась на стул, подвернув под себя ногу, и со свистом втягивала суп, да еще пыталась разговаривать с набитым ртом. Конор разглядывал свое дитя со смешанным чувством умиления и ужаса, а Вертрана мысленно покатывалась от смеха.
Однажды Эми не явилась спустя полчаса после удара гонга, и лорд Ростран, не на шутку разволновавшись, отправился на поиски.
— Не переживай, она где-то в доме, я чувствую, — говорила Верта, пока они одну за другой обшаривали комнаты.
Всех слуг подняли на ноги. Брюзга-дворецкий громко ворчал, что в доме уже никогда не будет спокойно и тихо, как прежде. Конор кинул на него единственный острый взгляд, и старик замолчал, подавившись словами.
— И слава богам! — шепнула одна горничная другой. — Я боялась сюда наниматься. До появления этого прыткого кузнечика здесь было тихо, как в склепе.
Проказница обнаружилась на чердаке. Она откопала в одном из сундуков старый охотничий артефакт, опутавший ее сетью. Бедняжка потратила всю магию, но так и не смогла освободиться, билась в силках грозной маленькой птичкой. К моменту появления спасательной команды заклятие почти выветрилось, и Вертрана разрушила его без труда. Конор подхватил дочь на руки, на его лице читалось огромное облегчение.
— Придется найти ей гувернантку! — признал Конор тем же вечером. — Я не справляюсь. Люблю ее бесконечно, потакаю шалостям. Вырастет избалованная особа.
Он устало присел на кровать, задумчиво расстегивая манжеты.
— Арлиса бы не одобрила, — закончил он.
Вертрана выпутала из-под покрывала руку, дотронулась до запястья.
— Зачем гувернантка? Я дам Эмбер все, что нужно.
Она давно хотела предложить заниматься с девочкой. Эми ей нравилась, она напоминала Вертране ее саму в детстве.
— Будет непросто, — вздохнул лорд Ростран.
— Ха! — ответила Вертрана. — Она еще не представляет, с кем связалась. Знал бы ты, как нас муштровали в Институте!
Поймала на себе встревоженный взгляд.
— Обещаю, никаких розог!
— И никакой магии! Магия для девочки…
Он осекся, приблизившись к опасной черте. Магию девочкам преподавали в Институте только для того, чтобы потом превратить их в бесправных рабынь.
Вертрана закусила губу и промолчала. Как молчала вот уже много-много дней. Она ждала разговора, хотя бы намека: какие чувства связывают их? Неужели Конор, как все лорды, принял искреннюю привязанность Вертраны за исполнение ее служебных обязанностей? Мисти душой и телом принадлежат хозяевам! И, если Вертрана больше не заикается о свободе и каждый вечер ложится с лордом Ространом в одну постель, значит, ее все устраивает.
Возможно, окажись на месте Вертраны Лора, она бы и не мечтала о большем. Богатый, заботливый и молодой хозяин — чего еще желать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вертрана же мучилась и не находила себе места. «Уйди, немедленно покинь его дом!» — вопила гордость. «Я нужна ему, я нужна Эми! — возражала любовь. — И Корн… мне тоже нужен!»
Любовь вдруг сделала ее боязливой и слабой. Что случилось с дерзкой и строптивой девчонкой? Теперь она боится произнести лишнее слово. Про лорда Геронима и то страшно спросить.
Но беспокойство за Эйлин все-таки оказалось сильнее: наступила весна, не за горами обряд отречения. Выпускниц соберут в Институте, чтобы навсегда лишить их возможности иметь детей. Вертрана дала себе слово, что разузнает все о господине Гернаусе. Надо выручать Элли! Она бы никогда их не оставила.
Однажды ночью, когда Конор и Вертрана отдыхали в объятиях друг друга, снова разделив одну страсть на двоих, Верта решилась начать разговор:
— Когда я оказалась в твоем воспоминании…
Конор напрягся, пальцы, что нежно гладили спину мисти, замерли.
— Да?
— Я увидела лорда Геронима… Он был молод. А теперь выглядит как старик. Почему?
Вот она и спросила! На душе сразу сделалось легче.
— Он королевский законотворец, — ответил Конор так, словно это все объясняло.
— И? — не поняла Вертрана.
Он приподнялся на локте, глядя на нее удивленно, лишь потом вспомнил, что Вертрана росла в закрытом учебном заведении, куда информация из внешнего мира просачивалась скудно.
— Эта должность дарует невероятную власть: королевский законотворец почти равен правителю. Он имеет право самостоятельно принимать решения. Любые, какие сочтет полезными для королевства.
— Ого!
— Да. Но чтобы он тщательно взвешивал каждое, вместе с должностью он получает печать законотворца и заклятие. Всякий раз, прикладывая печать к документу, он расплачивается годами жизни.
— Ох…
— Он давно искал помощницу, которая смогла бы обернуть время вспять. Лорд Гернаус заигрался с собственным могуществом, тратя отпущенное ему время слишком необдуманно, и теперь расплачивается за это…
— Элли! — в ужасе воскликнула Вертрана. — Он выжмет ее досуха!
Она села, схватившись за голову. Конор тоже сел, обнял ее за плечи.
— Тихо, тихо! С Эйлин все в порядке! В дом лорда Геронима мне вход закрыт, но я отправил письмо твоей подруге через верных людей и получил ответ.
Верта недоуменно заморгала. Отправил письмо? Он старался помочь, когда Вертрана еще только собиралась с мыслями, чтобы попросить об этом?
— Подожди…
Конор поднялся с постели, накинул халат и вышел без лишних объяснений. Вернулся и протянул Верте надорванный конверт.
— Читай!
Вертрана дрожащими руками развернула лист. Почерк Элли был ей хорошо знаком, так же как и строгий, немного холодный тон, проступивший в скупых строчках письма.
«Благодарю за беспокойство, дорогой лорд Ростран, но не думаю, что хочу что-то менять в своей жизни. Она не хуже и не лучше жизни любой женщины в этом обществе. Если вас это волнует, отвечу: я в безопасности и вполне довольна существующим положением вещей. Передайте от меня Вертране самые искренние пожелания счастья. Не теряю надежды, что однажды увижу ее и Мей».
Это несомненно писала Эйлин! Вертрана снова и снова перечитывала письмо, надеясь разглядеть между строк то, о чем Элли могла умолчать.
— Он ее запугал? — прошептала она. — Что он сделал с ней?
— Человек, который доставил письмо, уверил меня, что мисти Эйлин выглядит цветущей. Лорда Геронима тоже не узнать — помолодел и похорошел.
Верта тряхнула головой. Она готова была биться за жизнь Элли и совершенно растерялась оттого, что та вовсе не нуждается в спасении.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Как же так… Все-таки я очень переживаю!
Конор сдвинул брови и задумался.
— Я постараюсь устроить вам встречу, но не обещаю, что это случится скоро…
— Спасибо!
Вертрана едва не задушила лорда Ространа в объятиях.
