Вертрана так надеялась, что больше не связана узами крови с Институтом, только с лордом Ространом, но, видно, до самого выпускного она будет принадлежать и директрисе тоже.
*** 68 ***
Верта представила, как директриса стоит, склонившись над Небесным Алтарем, а черные глянцевые бока артефакта отражают ее искаженное лицо. Представила длинные пальцы, тянущиеся к розочкам, которых отдали лордам. Нелли, Мей, Эйлин и сама Вертрана… Теперь им приказывают вернуться. Не волноваться можно только за Меюшу, Тео не даст ее в обиду.
Зов, пока несильный, но настойчивый, зудел, как докучливая муха. Он не отвяжется, станет крепнуть, пока не сожмет душу в кулаке, лишая воли. Обсидиановый артефакт, хранящий в себе кровь Вертраны, неумолим. И все-таки пока голос был не слишком настойчив, Верта верила, что сумеет противостоять.
Вчера вечером она сняла клетушку под самой крышей, с покатыми стенами и влажным потолком. Железная кровать с прохудившимся тюфяком за ночь так намяла ей бока, что ребра болели до сих пор. Вертрана просунула руки сквозь прутья спинки и приковала себя заклятием замка.
«Вернитесь. Вернитесь. Мы ждем вас. Смирение. Послушание. Прилежание. Поступите как должно», — звучали одни и те же слова.
Даже Сухарь давно утомилась бы, значит, наложила заклинание повторения. Но это неважно, зов все равно силен.
— Я не пойду! — крикнула Вертрана в потолок. — Не дождетесь!
Через пару часов жуткой головной боли у нее хлынула носом кровь. Даже не вытереть — запястья-то скованы. Верта уперлась лбом в прохладную спинку и тяжело дышала, глядя, как капли пятнают застиранную простыню.
«Вернитесь… Вернитесь…»
Слова эхом бились внутри черепной коробки, причиняя боль. Еще через час судорогой свело живот. Верта со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы. А вот это уже плохо: если не подчинится, потеряет ребенка. И если подчинится — тоже…
— Чтобы вы все сдохли, сволочи! — завопила она. — Да сколько же можно над нами издеваться!
«Возвращайся, — подсказывал голос разума. — Директриса обязана вызвать Конора. Он тебя вытащит!»
Это было единственное правильное решение, но оно означало, что Вертрана сдается. Что никогда ни для одной воспитанницы не останется другого выхода, кроме как терпеть любые гадости и пинки. И быть благодарными, точно комнатные собачки, уже за то, что их иногда гладят и позволяют спать в одной постели с хозяевами.
— Я свободна… — прошептала Верта, теряя силы, мучаясь от боли. — Я свободна…
Она лишилась чувств, а очнулась на улице. Брела, пошатываясь, выставив вперед руки, точно сомнамбула. Прохожие шарахались от девицы жуткого вида — лохматой, простоволосой, в измятом платье. Верта вскрикнула и бросилась к ближайшей ограде, вцепилась трясущимися пальцами, изнемогая от усталости.
— Девочка, тебе помочь, милая? — осведомилась сердобольная пожилая женщина.
«Если бы мне можно было помочь!»
Вертрана покачала головой и разжала руки. Бесполезно. Надо идти и смело посмотреть в глаза своей судьбе. Ишь, размечталась, жалкая уличная крыса… О любви, о преданности, о семье, о детях… Это не для тебя!
Оказывается, в бесчувственном состоянии она преодолела большую часть пути. Уже виднелись распахнутые ворота — Институт встречал своих воспитанниц с распростертыми объятиями. Институт. Проклятый. Никуда от тебя не деться. Въелся в кровь и плоть.
— Сегодня все закончится, — пообещала себе Вертрана и поковыляла вдоль улицы.
Едва перешагнула невидимую границу, и боль тут же отступила, растворилась. Прислужницы, что стояли наготове, заботливо подхватили под руки.
— Ох, детка, намаялась. Что же ты, надо было сразу спешить. Ничего, ничего… — приговаривали они на два голоса.
Они заволокли запинающуюся Вертрану на крыльцо, помогли подняться по лестнице на третий этаж, привели в розовую спальню. Верта шагала, безразличная ко всему, мечтая лишь о том, чтобы все поскорее завершилось.
— Вертрана! — воскликнула Дженни, первой заметив Верту. — Ой, бедная, что с тобой!
Розочки окружили подругу, которую не видели с того самого дня, когда она вылезла через окно. Помогли сесть, набросили на плечи одеяло. Алана из своих рук напоила Вертрану теплой водой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мей? — тихо прошептала Верта.
Сообразительная Дейзи догадалась быстрее товарок.
— Мы видели из окна: мастер Ройм привез ее в экипаже, они вышли совсем ненадолго, а потом снова сели и уехали. Она такая кругленькая стала, наша Мей. Счастливица!
— Элли?..
Дейзи покачала головой:
— Ее я не видела.
Вертрана застонала, согнувшись пополам: низ живота снова обожгло спазмом. Розочки встревоженно переглянулись.
— А где же лорд Конор? — осторожно спросила Алана. — Он тебя одну отпустил?
— Отпустил, — губы Вертраны дернулись в саркастической усмешке.
— Ты сбежала, — констатировала Габи. — Поэтому ты в таком виде. А ведь он приезжал вчера утром. Я опаздывала на занятие, пробегала мимо кабинета Сухаря — думала, показалось… Он выглядел потерянным…
— Да пошел он! — рявкнула Вертрана и снова стиснула зубы, чтобы не застонать.
— Я так и знала, что все из-за тебя, — раздался тихий голос. — Сухарь в этом году раньше времени решила провести обряд отречения — из-за тебя! Ты всегда была несносной занозой в заднице, Верта!
— Лора, тебе нужно отдыхать, — оборвала ее Алана почти ласково.
Вертрана оглянулась в поисках Лоры. Блондинка лежала в постели и выглядела изможденной.
— Сухарь вчера собрала магов для обряда, — сказала Дженни на ухо Верте. — Лору первую забрали…
Как бы ни злилась Верта на заклятую подругу, тут она содрогнулась. Поднялась и на слабых ногах подошла к Лоре. Та посмотрела снизу вверх. «Что, торжествуешь?» — говорил ее потемневший взгляд.
— Мне жаль… — сказала Вертрана. — Они твари. А мы с тобой на одной стороне…
Ахнула и вынуждена была присесть на край постели: судороги никак не отступали.
— Ты беременна! — догадалась Лора. — А что же он? Отец-то? Такой же гад оказался, как все?
В ее голосе вместо злорадства слышалось сочувствие.
— Такой же… — признала Верта.
Грудь сдавили невидимые тиски — еле продышалась. Лора шмыгнула носом и, как в детстве, скрестила свой мизинец с мизинцем Вертраны.
— Мир? — дождалась кивка и отвернула одеяло. — Смотри что покажу.
Она подняла сорочку, и розочки увидели на животе Лоры черный треугольник с перекрещивающимися линиями. Он напомнил Верте перечеркнутый круг на плече Конора. Еще одна магическая печать. Так вот как они проводят обряд…
— Да ничего, — махнула рукой Лора. — Я даже рада. Теперь и беспокоиться не нужно… Тебе, правда, не так легко будет, Вертуха. Тебя сначала очистят.
Дженни ойкнула и затормошила Вертрану.
— Пошли за Конором! Дай ему знать, где ты! Что бы там между вами ни произошло!
— Не могу… — сказала Верта. — Я боролась, девочки, правда. Я так боролась. Они сильнее… Они всегда сильнее нас. Лучше умереть, чем жить в рабстве.
Богомолиха подкралась так тихо, что розочки узнали о ее приближении, лишь услышав дребезжащий голос.
— Вот и наша пропажа! О-о, надо бы тебе привести себя в порядок, голубушка. Но это подождет. Госпожа Амафрея желает тебя видеть!
Под внешним спокойствием госпожа Гран тщательно скрывала ликование: наконец-то негодной девчонке зададут урок! Верта решила во что бы то ни стало не показывать слабости. Поднялась и выпрямилась.
— Я готова.
И будто мало выпало Вертране испытаний на сегодняшний день, по дороге к кабинету Сухаря она нос к носу столкнулась с мастером Широ.
Самообладание ей изменило. Верта отшатнулась, ударилась спиной о лестничные перила. Ларан приостановился, но лишь на мгновение. Темная ткань все так же скрывала лицо: невозможно узнать, о чем он подумал, увидев магиссу Конора. Да о чем подумал? Хохотнул про себя над наивностью очередной дурочки, которую лорд прожевал и выплюнул.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Идем! — поторопила Богомолиха. — Что встала?
