сами.
Заранее предупрежденная Валерия тоже расстаралась: вся ее гостиная была заставлена цветочными букетами, тут и там красовались стопки книг, а столики у стены ломились от угощений. Лизавета гордым лебедем обплыла во все это и устроилась на диване, спугнув оттуда двух тощих девиц. Я же здоровалась со старыми знакомыми, включая Настю, заодно краем глаза наблюдала за тем, как обустраиваются Голубицкие. Пока те сияли искренним восторгом и рассматривали книги, явно довольные происходящим.
В центре гостиной, на столике высилась целая стопка «Третьего царства» незнакомой мне Олесиной, судя по ажиотажу вокруг книг – с автографами автора. Я тоже подошла ближе и повертела томик в руках. На его обложке девушка прижималась к странному, футуристическому мобилю. Не думала, что здесь и фантастику пишут.
– Настоящий хит этого сезона! – доверительно сообщила мне Валерия. – С трудом добыла несколько экземпляров с автографом, теперь думаю, как их разделить между участницами клуба. Разыграть? Или раздать тем, кому наверняка понравится? А вдруг ошибусь? Книжные рекомендации – дело тонкое и деликатное!
– Ох, не нагнетай! – Лизавета оказалась рядом и с выражением крайней брезгливости взяла томик в руки. – Это просто книга! Не понравится – отложат и возьмут другую. А эту отнесут в библиотеку или обменяют на что-то другое. Вообще, это крайне глупо: раздавать книги. Повесь на них ценник и тогда томики точно уйдут к тем, кто в них заинтересован.
– Клуб – мое маленькое хобби и радость, – отмахнулась Валерия. – Не хочу превращать его в базар.
Лизавета пожала плечами и полистала книгу:
– Девушка-паромщик. Как это скучно и грустно, как и любая несчастная, которая из-за скромной внешность вынуждена работать, – при этом она скосилась на меня. – Или неверного выбора спутника жизни.
– Лиза, Отец Небесный, ты также работала! – всплеснула руками Валерия. – Не понимаю, откуда столько снобизма.
– Я играла в театре, это совсем иное, – отрезала она. – После такого как-то странно читать о бедняжках, вынужденных подрабатывать извозом, хуже только разнообразные трактирщицы или, упаси Отец Небесный, аптекарши. Все же книга должна отвлекать от реальности и раскрашивать ее, а не делать ее еще тоскливее.
– Там вовсе не про извоз! И она отлично отвлекает: там приключения, перемещения между мирами и оборотни! – Валерия уже теряла терпение, а я только сочувственно улыбнулась. Неужели не догадывается, что Лизавета просто выбрала ее жертвой на сегодняшний вечер, и не успокоится, пока не выпьет до дна?
– Милая, после той ужасающей промашки с кошкой, тебе не следует так уж доверять своему вкусу.
Сама виновница спора, рыжая и пятнистая, похожая на маленькую рысь, непонимающе мурлыкнула и отерлась о ноги хозяйки, Валерия подхватила ее на руки и машинально почесала ее за ухом.
– Тебя обманули при ее продаже, – продолжала Лизавета. – Посмотри на ее полоски и куцый хвост. Его явно обрубили, чтобы втридорога сбыть тебе обычную дворовую мурку.
На лице Валерии недоумение сменялось гневом, кошка же, почуяв волнение хозяйки, спрыгнула с ее рук и тряхнув тем самым куцым хвостом, посеменила в сторону коридора. Коты в принципе не те существа, которых можно смутить разговорами об их происхождении. И распоследний дворовый может быть любим, а дорогой породистый – оказаться на улице.
– Столько аферистов кругом, – продолжила моя не-свекровь, – не понимаю, где были твои глаза.
– Лиз-за, – с запинкой произнесла Валерия, – вижу, наша атмосфера тебе в тягость, приходи в следующем месяце, как раз будем обсуждать твои любимые детективы.
– А до этого что, снова тухнуть над любовными романчиками? Валерия, вынуждена сказать, вкусы участниц твоего клуба падают все ниже и ниже. Взять хотя бы ту срамную историю про поезд…
– Лиза! – почти крикнула Валерия и указала на дверь. – Жду тебя в следующем месяце.
– Так и знала, что здесь не поощряется иметь собственное мнение, нужно только кивать и соглашаться с твоим, – фыркнула Лизавета и унеслась к выходу.
Какова, а? Скажет гадость – и бежит. Пусть в этот раз от ее ядовитого языка пострадала не я, все равно было неприятно. Валерия явно расстроилась, другие участницы клуба смотрели на нее и перешептывались, позабыв о книгах. Вот честное слово, начинаю думать, что к тем Лизавета и приревновала, потому и устроила скандал на ровном месте. А то как это, столько внимания бумажным томикам, а ей – ничего?
Но и бросать ее было глупо. Натворит чего-то, Илье потом разгребай. А у меня были на него другие планы! К тому же Лизавета столько времени просидела у моей постели, точечными уколами по нервной системе поддерживая тонус, что я просто не могла бросить не-свекровь один на один со снежеградскими таксистами.
– Не обижайтесь на нее, – произнесла я, обращаясь к Валерии. – У вас совершенно замечательный клуб, а кошечек обижают только совсем черствые люди. Я, пожалуй, тоже пойду.
Она растерянно кивнула, наверняка до сих пор переживала конфликт с Лизаветой, я же попрощалась, удостоверилась, что Голубицкие уже нашли себе подруг, после чего поспешно вышла на улицу.
Лизавета стояла на крыльце и смотрела куда-то вдаль. На мое появление она отреагировала не сразу, а потом раздраженно бросила:
– Если вы убежали из-за меня, то это вопиющая глупость.
– Глупостью было поссориться с Валерией, вы же никуда не ходите, кроме ее клуба. И всегда ждете визитов сюда, даже читаете книги, которые не нравятся.
– Я решила переехать, – внезапно произнесла она совершенно другим, усталым голосом. – Моего друга посадили в тюрьму на Пламенном. Он уже старая, разваленная колода, не выдержит без присмотра. Ему повезло, что в колонию ищут библиотекаря и культурного работника, а я давно хотела отдохнуть от столицы и от всей вашей семьи. И от занудного Лериного клуба, конечно. Но стыдно было бросать их прозябать в этой трясине без всяких развлечений, а перемывания моих костей им месяца на полтора хватит. Не представляю, чем будут дальше заниматься.
– Письма им пишите, – улыбнулась я.
– Заменит ли бездушная бумага личное присутствие? – она подкатила глаза. – Придется вам, Софья, не только за Ильей приглядывать, но и ворошить это сонное царство.
– Смогу ли?
– Придется постараться. А то ведь если почувствую, что здесь все скучают, тут же вернусь!
И в этот раз, могу поспорить, в ее голосе проскользнули нотки самодовольной иронии. Ну точно вампир: напилась крови – и рада.
– Но раз
