вышел из домика — а он не задержался, только накинул штормовку поверх толстовки, освободила край дивана от постельного белья и подняла сумку с вещами.
Вещей было немного — большую часть оставила в Выездном, рассчитывая забрать, когда все закончится, но и их тащить с собой я не собиралась. Достала футболку с длинным рукавом, фланелевую рубашку — ее в любой момент можно было снять и повязать на поясе, прорезиненные джинсы, которые специально купила для поездки на Алтай.
В небольшой рюкзак — так и знала, что пригодится, переложила запасное белье, упаковку влажных салфеток, бутылку воды, протеиновые батончики, бинт и гигиенические прокладки, применять которые можно было не только по прямому назначению, но и в случае всяких порезов.
Последним, из бокового кармашка, вытащила холщовый мешочек, в котором держала оставленный мне Евой амулет.
По-хорошему его нужно было постоянно носить с собой, но…
Этот амулет связи, особенно, если вспомнить собственные видения, мог стать для нас еще одним шансом, так что пренебрегать им, сомневаясь в причинах, заставивших Еву стать моей наставницей, я не собиралась. Ни в этих обстоятельствах.
Быстро переодевшись, затянула шнурки высоких ботинок — как и штормовка, подарок тети Гали, надела на шею амулет, с выгравированной на металле мордой собаки, и, прихватив рюкзак, вышла из домика.
Дело шло к утру, но ночь уступать свое не торопилась, так что темнота вокруг была плотной и даже какой-то тягучей. Единственное светлое пятно — фонарь у меня над головой, да и то едва различимо, настолько плотно он был залеплен мотыльками.
Свежий воздух тут же забрался за шиворот, заставив передернуть плечами и посильнее запахнуть штормовку, сохраняя тепло разомлевшего ото сна тела.
Но все это шло фоном. Дар уже работал, волной расходясь в разные стороны.
Первый вернувшийся отголосок был от Стаса и Игната, стоявших у сеновала. Затем была лошадь в сарае. Потом я «обнаружила» замершего у самой воды Антона.
Григория я сначала увидела, а лишь потом почувствовала. Но это было и не удивительно. Егерь. Он уже давно стал частью этого места. Его душой и хранителем.
К домику Григорий подошел неслышно, но прежде чем выйти из-за угла, негромко свистнул, предупреждая о своем появлении.
Стас и Игнат подошли спустя минуту — заканчивали о чем-то говорить. Антон — практически сразу за ними.
— Сколько — не знаю, но идут сюда. Километра четыре, но это если по прямой. Пойдут вокруг оврага, до нас им час, не меньше. Скорее побольше, — негромко произнес Григорий, окинув нас цепким взглядом.
— Откуда?
Антон хотел спросить, откуда такая точность, но, видно посчитал, что для понимания хватит и одного слова.
С ответом я Григория опередила. Вспомнила свой сон, который был не просто так.
— Волки?
— Волки, — посмотрев на меня… не удивленно — понимающе, словно лишь теперь до конца осознал, с кем имел дело, подтвердил Григорий. Потом добавил для остальных: — Трех волчат выкормил, когда их мать убил браконьер. Выросли, в лес ушли, но крутятся рядом, охраняют.
— Теперь понятно, почему нет собаки, — Антон перевел задумчивый взгляд с меня на Григория. — Значит…
Закончить фразу ему не дал Стас:
— Аня? — посмотрел он на меня.
Вздохнув — после Выездного я еще не полностью восстановилась, а дар, особенно когда на полную катушку, буквально жрал силы, — пообещала самой себе, что жалеть себя буду после того, как все закончится и на мгновение опустила веки, схватывая то, что «видела» отнюдь не глазами.
Волна разошлась кругом, но за реку не двинулась, смысла не было, все происходило на этом берегу. Покатилась, расползаясь по лесу.
Картинки не замелькали чередой, как во время поиска, я просто скользнула по ним взглядом, зацепившись за ту, где мой дар «дотронулся» до людей.
Сначала это были яркие точки на серо-черном фоне. Потом точки стали бледными фигурами. Затем добавилась четкость…
Я попыталась глубоко вздохнуть, но тут же согнулась, уперлась ладонями в колени. Воздух едва пробивался в ставшие вдруг каменными легкие.
— Пей! — перехватив меня под грудь, заставил выпрямиться Игнат. Когда мне это удалось, поднес к губам уже открытую фляжку.
— Что это? — сипло протянула я, буквально задохнувшись от ударившего в нос запаха.
— Травы, мед, немного коньяка, — просветил меня Игнат. Я уже собиралась отказаться — слишком много всего было намешано, когда он добавил: — Тетя Галя дала. Для тебя. Сказала, что безопасно.
После такого я даже спорить не стала. Взяла фляжку, сделала глоток. Еще один.
Травяной настой оказался приятным, хоть и слегка терпким. Коньяк практически не чувствовался, а вот мед — да, оставляя приятное послевкусие.
Но не вкус был главным. Не скажу, что после этих двух глотков я почувствовала себя совсем бодрой и способной на подвиги, но силы они прибавили точно.
— Спасибо, — отдышавшись, поблагодарила я Игната. Сделала еще один глоток и лишь после этого вернула ему фляжку. — Их девять. Один из них Симцов. С ними кто-то из ваших, — посмотрела я на Григория. — Лес знает, ведет уверенно.
Тот что-то прошипел сквозь зубы, потом вопросительно взглянул на меня, словно уточняя, уверена ли я в своих словах.
Я была уверена. Восемь человек в камуфляже, как на видео, ссылку на которую нам сбросил Андрей. Все с оружием. Один — в такой же форме, как и та, что сейчас была на Григории. С нашивками Керженского природного заповедника.
— Это — не Трофимыч, — по взгляду поняв, что отказываться от своих слов я не собираюсь, начал вслух рассуждать Григорий. — Напарник сейчас в больничке, после операции. Молодой? Старый?
Я опять на мгновение закрыла глаза. Так лучше вспоминалось.
Семеро шли один за другим, цепочкой. Уверенно, словно днем. Ступали мягко, легко. Но — чутко, что выдавало в них бойцов с подготовкой.
Еще двое — Симцов и егерь, впереди, рядом друг с другом.
В отличие от егеря и той семерки, путешествие по лесу давалось подполковнику тяжелее. Нет, дышал он все еще ровно, но я-то не просто видела и слышала, я еще и чувствовала. И вот эти чувства подсказывали, что в таком темпе он долго не продержится.
А вот егерь…
— Высокий, худощавый, — уже открыв глаза, вслух я начала описывать то, что запомнила. — Молодой. На лице куцая бородка, усики. Нос прямой, острый…
— Федька, — обрывая, зло произнес Григорий. — Пьянь подзаборная. Тварь… Извини, — резко выдохнув, посмотрел он на меня. — Федька это, племянник Трофимыча. Дурной мужик. Думали, с возрастом перебесится, но, похоже, не перебесился. На деньги уж больно падкий. Ни одной возможности подзаработать не пропустит. — Он задумчиво пошамкал губами. Потом посмотрел в одну
