сторону. В другую. — На кордон, что на болотах, он никогда не ходил. И болота не любит. Так что план не меняем. Десять минут на оправиться и выходим. Умываться и завтракать будем уже на месте.
В десять минут уложились все. Лично я успела даже почистить зубы и заплести волосы в тугую косу, чтобы не мешались.
Стас, Игнат и Антон тоже не задержались. А вот сам Григорий, когда уже все собрались, вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и побежал к сараю, куда задвинули телегу и где находился денник для лошади.
Вернулся он оттуда спустя пару минут. Дверь в сарай оставил открытой.
— Утром уйдет домой, — в ответ на вопросительный взгляд бросил он. Подняв свой рюкзак, закинул его на спину. — Дорогу знает. Ходил уже. — Потом осмотрел нас, особенно внимательно остановившись на мне, кивнул каким-то своим мыслям… — Анна за мной. Игнат за ней. Ну а вы…
Махнув рукой — судя по всему, командовать Стасом и Антоном, он не собирался, первым направился к реке.
Об оставленном на столе в гостевом домике телефоне, я вспомнила, когда мы прошли уже километра два, все дальше уходя от реки.
Если бы я знала, чем аукнется моя забывчивость…
Даже если бы я знала, менять что-то было уже поздно.
Мы шли, шли, шли…
Сухую хвою под ногами сменяла густая трава. Потом была снова хвоя. Затем песчаные полосы-дюны, когда подходили ближе к реке, потом мшистые участки с редкими кустиками травы и голыми, полностью обглоданными стволами.
Затем как-то незаметно стало светлеть. В лесу оставалось все еще сумрачно, но деревья больше не выглядели монолитной стеной, становясь все более различимыми.
Но это мало что изменило. Мы шли, шли, шли…
Волчий вой я больше не слышала, но я их чувствовала. Каждого из трех, выкормленных Григорием волков, которые, то следовали за нами, не приближаясь слишком близко, то вдруг исчезали, оставаясь для меня лишь зыбким образом на самой грани восприятия.
Тех, кто шел по нашему следу, я тоже ощущала.
Как и то, что расстояние между нами становилось все меньше.
— Привал десять минут, — скомандовал Григорий, когда мы выбрались из густого подлеска в «прозрачный» березняк, пронизанный светлыми полосами, что оставляло поднимающееся солнце.
Привал объявил, как и в прошлый раз, неожиданно, но весьма своевременно. Спустя час, прошедший после того, как покинули кордон, из нас пятерых бодрячком, словно только-только вышли на прогулку, держались лишь сам Григорий, да Антон.
Хуже всех поход давался мне. Но и Стас с Игнатом потихоньку сдавали. Несмотря на неплохую физическую форму, мы были городскими жителями, предпочитая передвигаться либо на машине, либо, в самом крайнем случае, на общественном транспорте или метро.
А если и бегали — не только по велению моды, но и для здоровья, то по ухоженным дорожкам ближайшего парка, которые мало имели общего с теми тропинками, что вели вперед нас сейчас.
— Анна, — поравнялся со мной Григорий, и даже придержал за локоть, чтобы подстроилась под его шаг, не останавливаясь сразу. — Слева кустики. Зверья рядом нет, можешь спокойно оправиться.
Я поблагодарила кивком. Сделала еще один шаг, продолжая следовать за ним. Еще… пропуская Игната со Стасом, которые шли следом.
— Волки. Идут за нами, — произнесла негромко, когда те отошли достаточно, чтобы не расслышать.
Григорий посмотрел на меня…
Ростом лишь чуть выше, но показалось, как будто придавил взглядом. Потом, то ли качнул, то ли мотнул головой и, отпустив мою руку, направился к Антону, который остановился в стороне от Стаса с Игнатом, явно дожидаясь егеря.
Когда я вернулась, они стояли уже вчетвером и о чем-то спорили. Причем, если я правильно понимала ситуацию, то на одной стороне были Игнат со Стасом, на другой, что-то доказывая, Антон.
Григорий стоял рядом и…
Меня он заметил первым. Тронул брата за плечо. Тот замолчал, похоже, так и не сказав того, что хотел.
— Григорий? — подошла я к ним.
В отличие от брата, который отвел взгляд, этот смотрел прямо, не собираясь меня успокаивать:
— Федор хоть и пьянь подзаборная, но следопыт хороший.
Если думал, что удивил — ошибался. Волну я больше не запускала — берегла силы, но для понимания, что все совсем не так, как предполагалось, хватало и продолжавших следовать за нами волков.
— Твои предложения? — не стала я охать и ахать, сразу обратившись к Антону, чья идея, похоже, не понравилась остальным.
— Нам придется разделиться, — не стал тянуть тот с ответом. — Я останусь. Вы…
— Нет! — резко, жестко перебила я, помня видение, на котором именно он зажимал рану Стаса.
Если это произойдет…
Такие видения, как то, что ударило меня под дых во время первой встречи с Антоном, выглядели, как предупреждение.
Увы, точными они были не всегда, чаще показывая самую драматичную часть возможных событий, но не их предысторию и не их последствия.
И все-таки я предпочитала перестраховаться. Раз он находился на той поляне, он должен был на ней оказаться.
— Анна… — Антон развернулся, поймал мой взгляд.
Из нашей компании, не считая, конечно, меня, он был самым странным.
Глянешь — взрослый серьезный мужик. Спустя мгновение то ли допившийся до белой горячки маргинал, то ли талантливый клоун, то ли просто шалопай, для которого вся эта жизнь игра.
Это то, что было внешне. Внутри все ощущалось иначе и вот именно это меня и пугало.
Антон был на взводе! Не том, когда начинают зашкаливать эмоции, на боевом взводе, готовый не просто действовать — действовать кардинально.
И, самое главное, делать это он не просто умел — умел хорошо. Я это очень прекрасно чувствовала.
Он дал мне «дорисовать» картинку до конца и только после этого кивнул, словно соглашаясь с моей характеристикой. Потом задорно улыбнулся и… вдруг произнес то, чего просто не мог произнести:
— Когда стану нужен, я буду рядом.
Затем, словно решение было уже принято, подошел к Григорию:
— Твои звери меня не съедят?
Григорий поморщился, бросил взгляд на Игната со Стасом, но те промолчали, приняв ситуацию. Достал из кармана штормовки несколько помятых пакетиков с собачьими лакомствами. Один протянул Антону, остальные вернул обратно.
— Они любят. Тебя не тронут. Запах.
— Понял, — засунул он лакомства в карман штанов-карго. Из другого достал бумажную карту. Развернул, свернул по-другому, чтобы нужный квадрат оказался наверху. — Покажи, куда идти.
Григорий склонился над картой, нашел точку, где мы сейчас находились, и, ногтем, повел по бумаге, оставляя на ней след.
— Принял, — деловито произнес Антон, когда Григорий выпрямился.
Засунул карту в тот же карман, откуда и доставал. Потом полез в рюкзак.
— На,
