интерпретируя расстояние.
— Кеосояди? — На этот раз имя владельца «Агры» произнес Стас.
Я качнула головой.
Если следовать логике, то вполне вероятно. Но… Логика в таких вещах не всегда была истиной в последней инстанции.
— Вторая идет оттуда, — показала я направление. — Семь человек. Идут тоже быстро. И… — я вспомнила коричнево-зеленый цвет с бордовым отливом, отличавший группу Симцова, — эти, похоже, тоже чем-то накачаны.
— И это очень плохо… — когда я закончила, мрачно протянул Григорий.
Судя по тому, о чем он промолчал, это была та самая старая тропа, по которой мы должны были возвращаться на дальний кордон.
Дорогие читатели! До конца остался один кусочек и эпилоги. Я буду очень благодарна, если вы поделитесь своим впечатлением об этой истории и оставите комментарий. Ну и не забудете щелкнуть по сердечку.
Окончание предполагаю выложить на выходных. Но буду стараться сделать это пораньше.
Глава 10.3
Ноги не шли, я их просто переставляла, но вариантов не было — либо идти, либо сдаваться, признав, что ищейкой меня назвали зря. Не ищейка — беспомощная трусливая болонка.
Быть беспомощной болонкой я не хотела, потому продолжала стискивать зубы и тащиться вперед.
— Антон, ответь Игнату…
Минут пятнадцать назад в той стороне, где должна была находиться группа Симцова, звучали выстрелы.
Сначала было несколько очередей. Потом тишина. Затем два одиночных.
С тех пор Игнат вызывал Антона уже в третий раз.
Ответа не было.
Что думать об этом я не знала — дар молчал, слишком я вымоталась, просто верила, что Антон сдержит свое обещание и вернется, когда будет нужен.
— Впереди овраг. Если будем обходить…
— Идем понизу, — жестко бросил Стас, взяв принятие решения на себя.
Мы играли наперегонки со временем.
Время проигрывать не собиралось, на каждом шагу добавляя нам проблем.
— Антон, ответь Игнату…
Повторить второй раз, как он делал, Игнат не успел. Стас подошел к нему стремительно, словно в Игнате была суть всех наших неприятностей, выхватил из его рук рацию и, размахнувшись, забросил ее в небольшое озерцо среди молодняка елей, до сих пор оставшееся после таяния снега.
Игнат не сказал ни слова. Лишь кивнул, словно согласившись, что именно так и нужно было сделать, перехватил удобнее уже взведенный арбалет, и, обогнав меня, пристроился сразу за Григорием.
У Игната был Макаров, я видела, но он предпочел арбалет. Как и брат, которому Григорий предлагал свое ружье.
Причина мне была понятна — убивать не собирались, даже защищаясь.
Впрочем, глядя на них, в последнем я не была уверена. Если бы защищали себя, могли быть варианты, но сейчас речь шла обо мне и, судя по тому, как плотно опекали, готовы были на все.
Меня это не пугало — нутро ищейки, лишенное налета цивилизации, полностью принимало такой подход, но беспокоило. Не самим фактом возможного убийства — те, кто нас списал, не терзались угрызениями совести, возможными последствиями со стороны закона.
Но и об этом я думала вскользь. Сначала требовалось выжить, затем думать о законе.
Овраг показался неожиданно. Лес, по которому продирались, был смешанным — вокруг высоких, похожих на стрелы елей, грудились стволы берез, осин, ольхи. И все это плотно переплеталось густым подлеском из рябины, шиповника и еще каких-то кустарников, опознать которые мне не удалось.
А еще были поваленные и вырванные с корнем деревья, словно здесь игралось торнадо.
Так что овраг действительно появился на нашем пути неожиданно. Да и на овраг, как я его представляла, похож был мало. Скорее, большая и глубокая извилистая вымоина, вся заросшая невысокими деревьями и кустарником.
— Игнат, помоги Анне, — когда добрались до условно полого спуска, бросил Григорий, первым скрываясь в зарослях.
— Мда… — Игнат обогнал меня, но дальше не пошел, ждал, когда доковыляю до спуска. — Интересное место.
Знал бы он, насколько. Дар меня не слушался, но здесь хватало и чутья, которое буквально вопило, что все не так просто. И то, что ты видишь глазами…
Глазами я видела заросли мелкой поросли, облюбовавшей не только дно оврага, но и густо облепившей его склоны. Но стоило их закрыть, как словно из памяти всплывала совершенно другая картинка. И на ней тоже был лес, но не задорный, как в нашей реальности, а более мрачный, дремучий, с множеством поваленных деревьев, плотно поросших мхом, и высоким папоротником, под которым практически не было видно землю.
Тонкая грань…
Такие границы реальностей не могли не создавать проблем для людей, живших рядом с нею.
— Аня… — заметив, что я замерла, одернул меня Игнат.
— Ящерица, — предпочтя не говорить правды, кивнула я на бесстрашную ящерку, наблюдавшую за нами с непонятно как оказавшегося здесь валуна.
Игнат только вздохнул, да протянул мне свободную руку, чтобы помочь спуститься.
Убеждать, что и сама справлюсь, я не собиралась. Земля была влажной, ноги скользили и на ровной поверхности, что уж говорить про склон.
С этим я не ошиблась, поскользнулась практически сразу, только успев ухватиться за Игната. Вроде и смотрела под ноги, чтобы не оступиться, но, то ли плохо смотрела, то ли тело решило, что держаться больше не готово.
Игнат успел перехватить, одной рукой прижал к себе, отведя вторую, с арбалетом, в сторону…
Волчий вой раздался, казалось, совсем рядом.
Я вздрогнула — сердце дернулось нехорошим предчувствием.
Предчувствие меня не обмануло. Не успел вой затихнуть, как повисшую тишину разодрала автоматная очередь и визг…
— Вперед! — схватил меня за руку подскочивший Стас, потащил за собой. Над нами, вылетев прямо из-под ног, заверещала птица. Отлетела…
Не знаю, откуда взялись силы — если верить брату, вспоминавшему про второе дыхание, то это было уже то ли третье, то ли четвертое, но в мелколесье мы влетели едва ли ни бегом.
Догнали Григория…
Тот стоял, глядя слепо. По морщинистой щеке текла слеза, прочерчивая дорожку на пыльной коже.
Дернув руку — Стас неохотно, но отпустил, тяжело дыша, остановилась рядом с егерем, попыталась поймать его взгляд.
Взгляд не был пустым — он до краев был заполнен болью.
Обессиленный дар спал, но этот был тот случай, когда нужно было и через невозможно.
Закрыв глаза — сердце продолжало заполошно колотиться, а в горле комом стоял с трудом пробивавшийся через него воздух, потянулась к тому, что осталось в памяти.
Вой. Очередь. Визг…
Я прикасалась не к этому, к другому волку, но сейчас это не имело никакого значения. Кровь была одна. И эта кровь говорила больше, чем могли бы сказать слова.
И о буквально воняющих злобой врагах, по следу которых они шли с братом.
