И о странном человеке, который пах, как их защитник, и угощал лакомством, которое они любили. И о хитрости, которой он их научил, умея говорить на понятном им языке: прижимаясь к земле, прятаться от выстрела, визжать, словно ранены, и притворяться мертвыми, если враг окажется слишком близко, чтобы успеть убежать.
— Он жив. И даже не ранен.
Григорий услышал. Посмотрел на меня…
Нет, поверил он не сразу, но в моих глазах не было лжи.
— Их научил Антон, — еще раз подумав о странностях этого человека, добавила я, не без труда выравнивая дыхание.
И как объяснение того, что это было, и как предупреждение, что эти звери не так уж и просты, раз способны столь быстро схватывать чужие трюки.
Впрочем, лично я этому не удивлялась. Тонкая грань между мирами за время нашего пути мне встречалась не раз. Где-то это было едва ощутимо — либо процесс истончения только начинался, либо наоборот, откатывался назад. Где-то, как в этом овраге, был весьма заметен. И это не могло не повлиять на зверей, которые рождались и росли рядом с ними.
Жаль, для нас это не имело особого значения. Потенциально я умела ходить через границы миров, но пока с трудом осваивала только портал.
— Ты уверена? — все-таки спросил Григорий.
Мы теряли время…
От Григория зависело слишком многое, чтобы считать это время потерянным.
— Да, — спокойно, твердо глядя ему в глаза, произнесла я.
И, словно подтверждая мои слова, до нас вновь донесся волчий вой. Не одиночный — строенный.
Звучало это грозно. Предупреждением.
Но потом вновь раздалась очередь. И еще одна. И еще…
Близко! Очень близко!
— Будем ждать, когда они подойдут или все-таки пойдем дальше⁈ — Стас тряхнул вновь замершего Григория за плечи.
Тот дернулся. Взгляд, мгновение назад ставший снова пустым, просветлел. В нем появилось понимание, потом ярость…
Егерь передернул плечами, стряхивая руки Стаса и, ни слова не говоря, двинулся вперед. Прямо в заросли шиповника.
Брат, кивнув на меня Игнату — мол, забирай свою подопечную, отошел назад, пропуская нас.
Как ни странно, но эта короткая остановка и встряска дара добавили мне сил, так что тащить меня Игнату не пришлось, пошла сама. Тяжело, не переставляя — передвигая ноги, но сама.
А еще смотрела по сторонам, замечая и шмыгавших в траве змей, и подглядывающих за нами ящерок, и птиц, наблюдавших с веток.
Чувство было странным- словно еще одна граница, грань, которую предстояло пересечь, настолько плотно росли кусты шиповника, к которым направлялся Григорий. Одна сплошная зелено-колючая масса.
Вот только егерь шел уверенно, как если бы не раз проходил этой тропой.
В том, что все так и было, убедились достаточно быстро. Несколько шагов прямо за ним, затем чуть в сторону, куда он неожиданно свернул, потом наклониться…
Проход был невысоким, но достаточно широким и, судя по клочкам шерсти на колючках, протоптало его отнюдь не мелкое местное зверье, что подтверждало и множество следов в становившейся все более влажной земле.
Но идти было тяжело. Колючки цеплялись к одежде, ветки били по лицу, заставляя его пылать, оставляли на руках красные следы, когда пыталась прикрыться.
Так что слово «шли» было неправильным. Продирались. Благо, что недолго. Метров через десять заросли стали значительно реже, а потом кусты вообще «разошлись» по сторонам, оставляя дно оврага пусть и залитым скрывавшей подошву ботинок водой, но хотя бы свободным.
— Больше не стреляют, — не то спросил, не то заметил Стас, последним выбравшись из зарослей и подойдя к нам.
Как и Игнат, арбалет он держал взведенным.
— И не воют, — как-то по-особенному произнес Григорий. Посмотрел на меня.
— Живы, — ответила я на его молчаливый вопрос. И добавила, хоть меня и не просили: — Не знаю.
Волков я чувствовала — двое вместе, один отдельно и шел по нашим следам, а вот людей — нет. На них моих сил не хватило. То ли находились дальше, то ли просто зацепить зверей мне оказалось проще.
— Ну, раз не знаешь… — ровно, вроде как его это и не интересовало, произнес вместо Григория Стас. Потом неожиданно протянул, оглядываясь: — Место хорошее.
Посмотрел наверх… Там все сплошняком заросло кустарником. Как и склоны, не сказать, что очень крутые, но просто так не спуститься.
— Что ты задумал? — хмуро взглянула я на брата, чувствуя, как державшаяся на одном уровне тревога всколыхнулась, потянувшись от желудка к сердцу.
— Насколько я помню карту, впереди — река? — проигнорировал мой вопрос Стас, обратившись к Григорию.
— Правильно помнишь, — как-то… насупившись, ответил он. — По самому берегу не везде пройти можно, но держать, как ориентир, вполне. Как раз до дальнего кордона.
Стас никак не прокомментировал его слова. Отошел обратно к кустам, обхватив лицо ладонью, пальцами потер виски.
Когда опустил руку, посмотрел на меня, на Игната.
— Почему ты сказал, что обходить далеко? — перевел взгляд на Григория.
Тот с ответом не задержался:
— Метров через сто справа будет отвершек, боковое ответвление, — пояснил он для забывших, что это такое, — вот он уйдет далеко в лес. А сам овраг прямо к реке и выведет.
— И далеко уходит отвершек? — задал Игнат следующий вопрос, явно над чем-то раздумывая.
— Метров четыреста и вглубь леса. Где-то треть — бурелом и много валежника. Пройти можно, но надо знать, как.
— И ты — знаешь, — не спросил — подтвердил Игнат.
Григорий только ухмыльнулся. Мол, нашел, о чем спрашивать.
Мне же с каждой их фразой становилось все страшнее. И перед глазами вновь та картинка: небольшая поляна и лежавший на траве Стас…
— Уходите, — неожиданно подал голос Игнат. — Я их здесь задержу. Место действительно хорошее.
Григорий только качнул головой, словно говоря — нет. Стас ухмыльнулся. Не насмешливо — зло.
Я же хотела закрыть глаза и не видеть.
Не видеть и не понимать того, что происходило.
— Нет, братишка, — несмотря на ухмылку, в голосе брата не было недовольства, только спокойная уверенность. — Твоя подготовка неплоха, но не для этой задачи. Так что…
— Мы, остаемся, — не дал ему закончить Григорий. — По берегу не идите, — развернулся он к Игнату, — держитесь так, чтобы не заметили с воды.
— Нет… — качнула я головой, едва ли не умоляюще глядя на брата.
Тот словно и не заметил моего взгляда, продолжал осматриваться.
А Григорий все инструктировал Игната:
— Из крупных вы вряд ли кого встретите, но по сторонам все равно смотрите. И под ноги.
Игнат кивнул — про змей егерь напоминал не раз, да и про зверье — тоже, но сейчас это звучало как-то иначе.
Пока мы были с ним…
Он
