он стал частым гостем — специально, чтобы меня бесить. Но во всём остальном…
— А что ты мне предлагаешь делать? — Холодный, размеренный голос, от которого меня дрожь пробрала по всему телу.
Я подняла глаза на Симонова и насупилась.
— Вот скажи мне, пожалуйста, что я должен был делать? Абрамов к тебе подсылает своего водителя, чтобы он тебя припугнул. Я должен на это смотреть, глотать? Я не мужик, что ли? Саш, я не могу, что ли, пойти и накостылять обидчику? Ты за кого меня принимаешь? За придаток мужика? За ту самую фигню, которая просто потусовалась рядом с мужиком? Ты какой реакции от меня ждала?
Я растерялась. Во-первых, для меня было новостью, что эскорт, который меня сопровождал, был от Абрамова. Господи, ну в конце концов, мы же с ним нормально разошлись. Плевать, что ему там наобещал мой отец. Обещать — не значит жениться, в конце концов.
Я облизала губы и тряхнула головой.
— Ладно, предположим. — Я сдавила до боли в ладони заколку — всегда так делала, чтобы отрезвить себя в моменте. — Предположим, у тебя взыграло чувство мужицкое. Но зачем это надо было делать вне юридического пространства? Ты что, не знаешь, как поднасрать конкуренту?
— И этим я тоже займусь. Точнее, уже занялся. Но, пожалуйста, оценивай всегда, что ты от меня просишь. Если надо где-то смолчать — я смолчу. Но только из-за тебя. Но в то же время из-за тебя я никогда не буду задвигать проблемы и пытаться решить их мирным способом. Всё, что касается тебя — всегда было приоритетно, Саша. И поэтому за Абрамовым будет ещё вереница говнюков, которые вдруг посчитают, что женщина в кресле гендира — такое себе, смешное занятие.
У меня затряслись губы.
Вылетевшая из-за поворота «Бентли» в момент, когда я сидела в своей разбитой тачке.
Сказанные сейчас слова.
Я подошла к его столу, бросила бумаги и, наклонившись, упёрла ладони, всмотрелась Рубену в глаза.
— А что ж ты тогда, рассуждая таким образом, шлюхе своих детей делал?
У Рубена закаменело лицо.
Больно было обоим.
Измена — ни черта не вина одного человека. Хотя нет, может быть, и так.
Да, только я видела это по-другому.
Измена — это обоюдоострый клинок, на концах которого находится муж и жена. Любое движение, вздох, рывок грудной клетки — лезвие вспарывает новые ткани.
Вот, что такое измена.
— Я… я… — Рубен стиснул челюсти.
И, наверное, очень сильно хотел что-то сказать. Но я ударила первой.
— И, кстати, малыш, — я усмехнулась, склоняя голову к плечу и кокетливо заправляя прядь волос за ухо. — А ты у нас, оказывается, дешёвка.
Рубен поднял на меня расфокусированный взгляд.
Я пожала плечами.
— Ты вот сидишь здесь, не можешь сказать, как же так вышло, что при такой сильной любви, при таком уровне вовлечённости в меня, ты с кем-то другим спал. А в это время та, с кем ты спал, приезжает и рассказывает о том, что готова мне тебя продать. Немного немало — чуть больше чем за двадцать лимончиков. Кто ты после этого? Двадцать лимонов, Рубен. Ты дешёвка. Ты не обольщайся, будто бы я заплатила. Я честно признаю: ты мне за деньги не нужен. И бесплатно ты мне, к счастью, тоже не нужен.
Глава 71
Саша
Я оттолкнулась от стола и насмешливо посмотрела на Рубена. Растерян был. Ну ничего — не мне одной ощущать, как мои руки-сердце выставляют на аукционы.
Развернувшись, я медленно пошла к выходу из кабинета.
— Помнишь, ты всегда говорила, что лучше дурачиться с умным мной, чем строить из себя умную с дураками?
Слова пробили. Я вздрогнула, покачнулась, едва не теряя равновесия, вцепилась пальцами в ручку двери.
— Я хотел поумничать. Я действительно хотел поумничать… С дураком. Точнее, с дурой. Потому что тебе надо соответствовать. А я не мог, я не справился, Саша.
Скотина. Какой же он скотина.
Я развернулась и вперила в него пылающий ненавистью взгляд:
— Не справился? — переспросила и поняла, что не могу контролировать всю свою мимику и жесты. Я могла сейчас реакции спеленать силой воли. — Не справился, — взмахнула рукой. — Рубен не справился — это если бы ты ходил под себя. Рубен не справился — это если бы через десять лет после нашего брака ты вдруг такой решил: «А пойду-ка я на покой и буду разводить карпов у нас в загородном доме». Не справился Рубен — это если бы ты просто в один момент голову себе разбил и стал последним идиотом, пускающим слюни. Но ты справлялся.
У меня в носу защипало, но я запретила себе как-либо акцентировать внимание на том, что вот-вот могут политься слёзы.
Черта с два. Никто не увидит моих слёз.
— Ты справлялся. Ты всегда справлялся. С тобой я всегда знала, чтобы я ни вытворила — тебе будет плевать. Ты приедешь, пригонишь толпы охраны, выведешь меня из переговорной, а потом таких несговорчивых партнёров будут искать в овраге. Ты справлялся, потому что я знала, заходя к богатым мужикам, которые чего только в своей жизни не видели, что я — лучшая, что за мной сила, что стоит мне только пикнуть — муж приедет. Я была наравне с ними, потому что ты справлялся. Ты всегда справлялся.
В груди пекло.
Так было страшно, что я не могла себя контролировать и просто начала орать.
Мне кажется, у меня жар поднимался всё выше и выше, а достигнув лица, я поняла, что щёки пылают.
— Ты справлялся всегда на сто процентов. Ты мог со мной поумничать, потому что на твоём фоне я была дурой наивной, восторженной, считавшей, что ах, если Рубен отправил меня на переговоры, значит, я лучше. Да нет. Рубен отправил меня на переговоры, потому что знал, что я-то точно договорюсь, а он надавит. Вот поэтому Рубен отправлял меня на переговоры, а не от того, что я такая вся из себя офигенная. Знаешь, что говорят? — я остановилась и всё-таки зажала пальцами нос, чтобы не шмыгнуть противно. — Хорошо быть сильной женщиной, когда ты точно знаешь, что твой мужчина намного сильнее. Зашибись мне было вертеть на одном месте акционеров, когда я знала, что приедет Рубен и все по взгляду поймут — за он или против. Зашибись было строить конкурентов, когда я точно знала, что стоит мне пискнуть — и муж приедет. И пищать тогда уже будут они. Отлично, ты сейчас рассудил: я не справился, потому что ты у меня
