и Всташу слать. Сии ханы большую и сильную рать имеют.
– Как бы сии ханы не разорили заодно наши земли. Им всё равно, кого грабить. Лишь бы добыча была, – осторожно заметил Владимир Давидович.
– Боярина опытного к ним пошлём. С грамотой, с дарами. Но о том после думать будем. Может, не пойдёт Мстислав на нас войною, – хмуро промолвил Всеволод-Кирилл.
– Может, и не пойдёт, – задумчиво повторил Игорь.
На этом совет в горнице князья закончили. Каждый готов был седлать коня и спешить в свой новый удел.
Всеволод-Кирилл почувствовал в душе некоторое облегчение. Позже в переходе терема внезапно столкнулся он с княгиней Ириной, женой Ярослава Святославича. В отличие от своего супруга, держалась княгиня надменно и гордо несла голову.
– Тать! Разбойник! Лихоимец! – прошелестели над ухом Ольговича злые слова.
Испещрённое морщинами лицо пожилой княгини выражало ненависть и презрение, светлые глаза её пронзили Всеволода-Кирилла, как два острых кинжала.
Горели в ушах княгини рубиновые серьги, на руках сверкали золотые перстни, богато расшитый убрус пламенел на голове, широкий стан облегало малиновое корзно.
«Разоделась, как жар-птица заморская! А кто есть?! Муромчанка, дочь мелкого житьего, обворожила стрыя по молодости, оженила на себе!» – Уста Всеволода-Кирилла тронула усмешка.
Вслух он сказал ей спокойно, ровным голосом:
– Забирай своих сыновей, Ирина, и езжай поскорее в Муром! Нет тебе в Чернигове места! И лучше всего забудь, не вспоминай, что здесь нынче творилось.
К негодованию дядиной супруги, он не назвал её княгиней. Круто повернувшись, поспешил Всеволод-Кирилл дальше по переходу терема.
– Ах ты, гад! – пронеслись гневные слова, словно камень в спину брошенный.
И снова кривая усмешка исказила лицо старшего Ольговича.
…В гриднице Ивор попался на глаза князю Глебу. Владетель Стародуба, конечно, сразу узнал бывшего отрока.
– И ты здесь, ворог! – прохрипел злобно Глеб. – Эх, моя бы воля, ссёк бы тебе башку! Держит же таких, яко ты, при себе брат мой!
Приздынул Глеб из висевших на боку, обшитых зелёным сафьяном ножен кривую половецкую саблю, грязно выругался, с лязгом сунул её обратно в ножны, сплюнул, вышел из гридницы, с силой захлопнув за собой жалобно заскрипевшую дверь.
«Верно, матушка моя права была». – Ивор задумчиво глянул ему вослед.
Глава 71
Быстрые кони принесли всадников к укреплениям Новгорода-Северского. Тут всё было, как и год, и два назад, по-прежнему: огромный земляной вал, протоки Десны, густой лес вокруг города. Взобрались Ивор с Петром Ильиным вверх по склону, миновали соборную площадь, остановились у провозных ворот хором Петра.
Навстречу высыпали челядинцы, показались обе сестры и мать Ивора, Павел, боярский ключник.
Павел держал на руках маленькую Иворову дочь. Сын Павла, крохотный Дмитр, был тут же, семенил ножками по двору.
Были короткие объятия, похлопывания по плечу, затем провели Ивора в горницу. Мать, поджав уста, сообщила:
– Юдита твоя в Перемышль отъехала, дочь бросила, думаю, не воротится сюда более. Всё кривилась: захолустье, мол, скука! Тако вот, сыне!
– Что ж мне теперь, роспуста просить у епископа… Так ведь дочь… Как дочь без матери?
– Коли такая мать, то без её, может статься, и лучше, – вступила в разговор Татьяна. – А что? Я есть, Евфимия, да и ты, братец, думаю, чадо своё не оставишь. И матушка наша жива-здорова.
– Оно тако, – Ивор вздохнул.
– Ты бы, сыне, съездил в Перемышль, когда сможешь, – стала советовать боярыня Ольга. – Порешишь все дела с супругой своей, потом и думать будем, как далее жить.
– Оно тако, – повторил Ивор.
– Не горюй, друже! – попытался ободрить его Павел. – Мало ли чего в жизни бывает. Ну, не повезло тебе с женою, дак пройдёт сие, время излечит раны твои душевные. Лучше подумай: сёстры, дочь у тя. И сам ты жив-здоров воротился из краёв дальних.
Мало-помалу отвлёкся Ивор от тягостных раздумий. Рассказывал долго родным о Тмутаракани, о Кавказских горах, о море.
Прошло несколько дней. Уже собрался было сын Дмитра ехать в Перемышль, когда вдруг примчался в Новгород-Северский скорый гонец из Чернигова.
– Князь муромский в Киеве объявился. Уговорил Мстислава Владимировича заступиться за него, напомнил о клятве, кою Мстислав ему ранее дал, о целовании крестном, – сообщил гонец. – Ну, киевский князь велел Всеволоду-Кириллу из Чернигова выезжать. Ольговичи же и Давидовичи собрались вместе и не согласились с сим. Вот и кличет князь Всеволод вас в Чернигов. Как бы ратное нахожденье не случилось…
Снова скакали вершники по дороге вдоль Десны, опять ветер свистел в ушах и тревога жгла сердце. Чуял Ивор: лихое, нелёгкое время наступает на Русской земле.
Глава 72
Собирались в Чернигове дружины княжеские, подходили ратники и из боярских вотчин. Гремело оружие и доспехи, ржали боевые кони, шум стоял на городских улицах и площадях.
Вняв совету братьев, Всеволод-Кирилл направил послов в степь, к ханам Селуку и Всташу. Звал половцев на Русь, обещал добычу и хорошую плату за помощь.
Назревала ратная страда. Пока же наступило тревожное ожидание. Все ворота Чернигова были затворены. Ждали Всеволод-Кирилл и его братья вестей от половцев.
Так прошли неделя, месяц. Поздняя осень стояла на Руси, лили долгие и нудные дожди. Сторожá на стенах прятались в башни и бойницы, выглядывая из окон на дороги.
Немало прошло времени, прежде чем показался на киевском пути одинокий путник. Ивор как раз нёс охрану на стенах, когда заметил подъезжающего к Водным воротам города вершника на взмыленном скакуне. Присмотревшись, узнал внезапно молодой боярин Итларевича.
Тотчас распахнулись створы ворот. Подъёмный мост опустился на противоположную от крепости сторону рва. Прогрохотали по мосту копыта.
На дворе княжеском устало сполз Итларевич с седла, зло сверкнул глазами, промолвил хрипло:
– Ведите меня к каназу Всеволоду!
…В горнице собрались князья и бояре. Шатаясь из стороны в сторону от усталости, Итларевич сообщил недобрые вести:
– Ханы Всташ и Селук собрали семь тысяч воинов, подошли к Выру, разбили стан на берегу реки и послали к тебе, каназ Всеволод, гонцов. Но люди каназа Ярополка перехватили их и привели в Киев. И ханы не дождались от тебя никаких вестей, каназ. Тогда они свернули свои шатры и ушли в степь. А каназ Мистислаб хочет идти на тебя, каназ.
– Откуда такие известия? Как ты сам добрался до Чернигова? – спросил сразу помрачневший Игорь.
– Сын Итларя знает тайные тропы. А вести верные. Передал один твой друг, каназ Всеволод.
– Что за друг? – стал допытываться, подозрительно щурясь, князь Глеб. – Или ты врёшь?! Вот велю поджарить тебе пятки! Сразу скажешь всю правду, без утайки!
– Довольно! – решительно перебил младшего брата Всеволод-Кирилл. – Сыну Итларя нет никакой
