рассеивается. – Не надо, чтобы я мешал тебе жить твоей жизнью. Поступи в колледж, путешествуй по миру, исследуй себя.
Мне хочется ударить его по голой, мокрой груди. Но я этого не делаю. Хоть кто-то из нас должен оставаться благоразумным.
– Это крайне эгоистично с твоей стороны.
– Чего? – Его растерянность настолько искренняя, что выглядит почти комично. Эти слова явно застали его врасплох. Ох уж эти мужчины.
– Я сказала, это эгоистично с твоей стороны. Думаешь, это из-за тебя я не учусь в колледже? Не путешествую? Не исследую себя, как ты выразился? – Он склоняет голову набок и прислушивается. – Еще до твоего появления я не планировала заниматься ничем из этого списка. Колледж не для меня. Я счастлива здесь, в этом маленьком городишке, я делаю свои свечи, работаю в мамином магазине, и если вдруг мне это разонравится, я придумаю что‐нибудь еще. – Я делаю глубокий вдох. – Но не смей, – выдавливаю я сквозь зубы, – даже на секунду подумать, что это имеет к тебе какое-то отношение. Ты – такой же мой выбор, как и желание остаться здесь.
Его губы прикасаются к моим, хотя я к этому совсем не готова.
Я ощущаю на его языке вкус ликера, он резкий и горький, такой же, как и мы оба в этот момент.
Его рука обвивается вокруг моей спины, и он легко поднимает меня, прижимая спиной к стенке душа. Его эрекция вдавливается мне между ног, мои бедра сами по себе прижимаются к нему.
– Да, – подбадривает он, направляя руками мои бедра, – садись на меня.
Он снова меня целует, грубо, отчаянно, страстно. Мои пальцы впиваются в его гладкую спину. Я раскачиваю бедрами все сильнее и быстрее. Это так приятно. Он – это то, что мне нужно.
Оргазм пронзает меня так быстро и с такой силой, что я кричу. Он отрывая свои губы от моих и стонет.
– Блин, ты такая горячая, когда кончаешь на мой член. – Он сжимает мою грудь через мокрый лифчик. – Ты как будто создана для меня. Даже страшно.
– Разве это плохо? – Я тяжело дышу, пытаясь прийти в себя после оргазма.
Он смотрит на меня, пытается запомнить мои черты, каждую загорелую веснушку на моем носу.
– Плохо, если я не могу тебя удержать. – Я обнимаю его лицо, его щетина трется о мои ладони, и я говорю:
– Можешь, если я скажу, что можешь.
Он снова меня целует, мучительно и отчаянно, выключает воду и выносит меня из ванной. Оставляя на полу мокрый след, он идет к кровати и кладет меня на нее. Он сдирает с моего тела мокрый лифчик и трусики и покрывает поцелуями все мое тело.
– Тайер, – я со стоном произношу его имя, вплетая пальцы в его влажные волосы. Я прижимаюсь к нему, мое тело молит о большем, обо всем, о любви, которую только он способен мне дать, как бы он в себе ни сомневался.
Он водит языком по моему клитору, и я вскрикиваю, мои бедра приподнимаются над матрасом. Он крепче их сжимает, удерживая меня на месте.
Его правая рука исчезает с моего бедра. Моргая, я открываю глаза и вижу, как он отодвигает боксеры и сжимает свой член. От этого зрелища я издаю стон. Это безумно возбуждает – видеть, как он ласкает себя, пока заводит меня.
– Тайер, пожалуйста, – умоляю я, когда кайф становится ближе. – Я сейчас кончу. – И когда я падаю, он ловит меня, губами заглушая мой крик.
Одно уверенное движение – и он внутри меня. Он удерживает мой взгляд, занимаясь со мной любовью. А еще он прощается. Я это чувствую.
– Не отпускай меня. – Слеза скатывается из уголка моего глаза, и он смахивает ее поцелуем. – Мы того стоим, Тайер. Я того стою. Не бросай меня.
Он целует и посасывает кожу моей шеи, мои руки крепко обхватывают его торс, как будто если я буду держать его достаточно крепко, любить достаточно сильно, он меня не оставит.
– Я люблю тебя, – говорит он. Это звучит как клятва, как обещание, но и как проклятие.
– Я люблю тебя, – отвечаю я и реву.
– Я люблю тебя.
– Я люблю тебя.
Мы произносим слова, а потом в разговор вступают наши прижатые друг к другу губы, наши тела, наши души.
Глава пятьдесят пятая
Проспав несколько часов в объятиях Тайера, я поднимаюсь с его кровати. Мои трусики и лифчик мокрой кучей валяются на полу, поэтому я натягиваю одежду без них. Внизу Винни, увидев меня, радостно виляет хвостом. Я включаю кофеварку, чтобы заварить кофе, беру поводок и отправляюсь гулять. Она идет, высунув язык, когда я пристегиваю поводок к ошейнику. У нее короткие лапки, и она еще щенок и поэтому быстро устает от прогулки по району.
Вернувшись на свою улицу, я останавливаюсь как вкопанная. Тельма на крыльце Синтии, и они целуются.
В маленьком городке не так уж много секретов, но Тельме и Синтии удалось сохранить самый великий из них.
Тельма поворачивается и успевает заметить мое потрясенное выражение лица, прежде чем я успеваю его скрыть.
– Что? Никогда не видела, как целуются две женщины, мисси?
– Любовь есть любовь, – отвечаю я.
Она улыбается в ответ.
– Правильно, девчушка. Недаром ты мне нравишься.
Она направляется в дом Синтии и закрывает за собой дверь.
Подхватив уставшую Винни, я вхожу в дом Тайера и отстегиваю поводок. Я наполняю ее миски с едой и водой, и как раз в тот момент, когда я наливаю две чашки кофе, на лестнице раздаются шаги Тайера.
Он удивляется, обнаружив меня на своей кухне, и я солгу, если скажу, что это не ранит. Он закрывает глаза, делает глубокий вдох и говорит:
– Этой ночи не должно было случиться.
– Ч-что? – Заикаюсь я и ставлю чашку, которую себе налила.
Он опускает голову.
– Я не должен был трахать тебя, зная, что это должно закончиться. У нас нет будущего, Салем, и ты, конечно, видишь это так же отчетливо, как и я.
– Ничего из того, что мы делали, не было трахом, – огрызаюсь я, сердитая и обиженная. – Ты занимался со мной любовью, и ты это прекрасно знаешь.
Он смотрит в пол.
– Думай как хочешь.
– Нет, Тайер. – Внезапно я оказываюсь перед ним, мое раздражение толкает меня вперед. Я тыкаю пальцем ему в грудь. – Не надо меня, блядь, газлайтить. Ты выше этого.
– Нет, не выше. – Он хватает меня за запястья. – Я почти тридцатидвухлетний мужчина, трахающий девятнадцатилетнюю девушку. Во мне нет ничего хорошего. Мы не можем быть вместе. Что подумают люди?
