class="p1">– Мы собирались рассказать моей маме! – кричу я. – Мы были
счастливы, и тебе было наплевать, что думают другие, так что же изменилось?
– Мой сын умер! – орет он, и Винни с визгом выбегает из комнаты. – Мой сын умер, – повторяет он мягче. – И это меняет все.
– Я знаю, что это больно и тяжело. Я тоже переживаю его потерю. Но какое это имеет отношение к нам?
Повисает тишина, и я чувствую, как связь между нами ослабевает. Я изо всех сил пытаюсь его удержать, хочу, чтобы мы были вместе, а он берет ножницы и кромсает связывающую нас нить.
– Все, что во мне было хорошего и счастливого, умерло вместе с ним. Мне больше нечего тебе дать.
– Я возьму все, что смогу получить. – Боже, это звучит отчаянно, но мне все равно. Может, я и молода, но я знаю, что то, что есть у нас, – большая редкость. Это дар, красота и огромная ценность, и нельзя так легко от нее отказываться.
Он пробует новую тактику.
– Что подумают люди, Салем? Ты и я? Наш возраст? Я разведенный мужчина – для некоторых из них это практически приговор.
– Не отказывайся от нас. Меня не волнует, насколько все усложнится или что скажут люди. Я хочу тебя. В этом большом сумасшедшем мире я выбираю тебя. Разве этого мало?
Жалость, с которой он на меня смотрит, вдребезги разбивает остатки моего искалеченного сердца.
– Мало. У тебя впереди вся жизнь. Ты найдешь кого-нибудь другого.
– Тайер, – я вцепляюсь в его футболку, прижимаюсь к нему, – ты – моя жизнь.
Он печально качает головой. Карие глаза, которые когда-то смотрели на меня с такой любовью и страстью, теперь смотрят с сочувствием. Он берет мои руки и отрывает их от своей футболки. Палец за пальцем. Это трагично и до ужаса символично.
Он отпускает меня, отпускает нас, как будто то, что между нами было, не имело значения. Я понимаю: что бы я ни делала, что бы ни говорила, я его потеряла.
– Ты правда этого хочешь? – спрашиваю я, чувствуя необходимость сказать больше. Я не могу допустить, чтобы мы так легко расстались. – Ты хочешь, чтобы я тебя бросила? Зачем? Чтобы влюбилась в другого мужчину? Родила ему детей? Пока ты что? – Я обвожу рукой беспорядок, бутылки с ликером, забитую раковину и переполненную пепельницу. – Топишь себя в страданиях? Это был трагический случай, Тайер, от которого ты никогда не оправишься. Я это знаю. Я понимаю. Думаешь, я не страдаю? Но ты все равно заслуживаешь быть счастливым. – Он смотрит на меня оцепенело. Он закрылся. Отгородился. В некогда теплом коричневом цвете его глаз нет никаких эмоций. Они холодные. Мертвые.
Мой Тайер, сварливый ворчун, в которого я так сильно влюбилась, умер в тот день вместе со своим сыном. Я это вижу, я это знаю, но я его люблю, несмотря ни на что.
Однако он не дает мне ложной надежды. Стоящий передо мной мужчина – бледная копия того, с кем я познакомилась. Я качаю головой, разворачиваюсь и ухожу.
Глава пятьдесят шестая
Умопомрачительно, как быстро и одновременно медленно идет время.
Проходит месяц, и я оставляю попытки связаться с Тайером. Он замкнулся в себе, до него не достучаться, и он все больше погружается во мрак. Он – оболочка человека, которого я люблю. Я продолжаю пытаться, я протягиваю ему руку, но этого недостаточно. Как я его спасу, если он сам не хочет спастись?
Я схожу в его дом. Он со мной не разговаривает, полностью игнорирует мое присутствие, поэтому я стала приходить, когда его нет, просто чтобы навести в доме порядок. Мне не хочется, чтобы он жил в грязи. Поэтому я делаю все, что в моих силах.
В его доме я ощущаю себя ближе к нему, и я всегда чувствую себя немного лучше, когда ухожу.
Сегодня я надолго не задержусь. У Джорджии сегодня свадьба.
Прибравшись в его доме за то короткое время, что у меня есть, я еду в центр города в местную гостиницу, где Джорджия и Майкл проводят церемонию и прием. Я опаздываю, поэтому не удивляюсь, когда моя сестра при виде меня выпаливает:
– Ты опоздала. – Она указывает на стул. – Тебе нужна прическа и макияж.
Мама бросает в мою сторону обеспокоенный взгляд. Опустив свою задницу в кресло, я позволяю визажисту и парикмахеру вытворять со мной все, о чем просит Джорджия. Когда с этим покончено, я надеваю платье, и дальше все идет как по маслу.
Один из друзей Майкла ведет меня к алтарю, и я ловлю себя на том, что разглядываю толпу гостей. Я знаю, что Тайера здесь нет. Его даже не пригласили. С чего бы ему тут быть? Он стоял бы здесь, если бы у нас была возможность рассказать о нас моей семье, но мы этого не сделали, а теперь, кажется, не сделаем никогда.
Музыка меняется, и все встают и ждут торжественного выхода моей сестры.
Майкл прокашливается и начинает плакать еще до ее появления. Может, пришло время признать, что этот парень любит мою сестру.
Французские двери открываются, и моя сестра входит, держа за руку маму. Ее волосы уже отрастают, но пока они короткие и пушистые. Она собиралась надеть шляпу, не желая ставить Джорджию в неловкое положение своей остриженной головой, но моя сестра просто поцеловала ее в макушку и отвергла эту идею.
Я наблюдаю за тем, как они обмениваются клятвами, и это наполняет меня странной меланхолией. Я по глупости считала, что однажды выйду замуж за Тайера, а теперь… теперь я ничего не знаю.
Вся свадьба происходит словно в мгновение ока – и одновременно как в замедленной съемке.
Так я ощущаю время с тех пор, как в то утро оставила Тайера на его кухне. Без него время течет по-другому. Теперь я свидетель, сторонний наблюдатель в своей собственной жизни.
Я на автомате произношу речь, но никто вроде бы не замечает, насколько я не в себе; по крайней мере, Джорджия не замечает. Она плачет и обнимает меня, когда я замолкаю.
Калеб тоже тут, и когда он приглашает меня на танец, я соглашаюсь, потому что не вижу смысла отказывать. Он кружит меня на танцполе, и я опускаю голову на его плечо.
– Он причинил тебе боль. – Это не вопрос, а обвинение.
– Да.
– Я убью этого ублюдка.
Я искренне улыбаюсь – возможно, впервые за несколько недель.
– Думаю, он бы тебя за это поблагодарил.
Он вздыхает и еще крепче меня обнимает.
– То, что случилось
