Когда Антоний поднялся, оказалось, что его торбочка битком набита камнями. Он с улыбкой обернулся к Балкис и указал в сторону дальнего берега. Балкис усмехнулся и кивнула. Она поняла: пытаться разговаривать поблизости от грохочущего водопада было бессмысленно, и последовала за Антонием. Паньят замкнул шествие.
Оглядевшись по сторонам, Балкис увидела по обе стороны от выхода из пещеры высокие холмы и деревья, что росли по краям речной долины. Впереди простирались обширные луга. Берега реки сверкали и переливались блестящими камешками, многие из которых были драгоценными и полудрагоценными. Антоний смотрел на них, жадно вытаращив глаза. Видно было, как ему хочется взять их, все до единого, и все же он больше ни разу не остановился. Для пущей уверенности Балкис крепко взяла его за руку, и как только шум водопада немного стих, сказала:
— Хорошо, что ты в силах противиться искушению и не пытаешься собрать столько камней, что и идти не сможешь под грузом.
— О, это было бы уж совсем глупо, — вздохнул Антоний. — Ведь тогда я не смог бы донести камни до рынка. Что толку от них было бы тогда?
Балкис кивнула. Ее глаза засветились от одобрения и гордости.
— Верно. Тогда твоя ноша сгодилась бы только на то, чтобы вымостить дорожку в дождь.
Антоний не очень весело рассмеялся.
— Представляю себе дорожку, вымощенную драгоценными камнями! — Он нахмурился. — Но ведь мы как раз по такой дорожке и уходили от водопада…
— Точно, — кивнул Паньят. — Стало быть, твои камни тут недорого стоят. Эта река называется Физон, друзья, и она самая широкая из тех рек, что протекают по царству пресвитера Иоанна.
Балкис взволнованно взглянула на питанийца. Она не раз слышала, как придворные упоминали о Физоне, она видела эту реку из своего окна во дворце. Действительно, это была самая главная река в стране. По ней плавали и возили грузы от дальних провинций до самой Мараканды. Поговаривали, будто бы река берет свое начало в сказочном Эдемском Саду. Если так, то большей частью Физон тек под землей, и только для жителей верхнего мира его исток располагался в этой долине.
Паньят вдруг пошатнулся и привалился к Балкис. Девушка инстинктивно поддержала его и заметила, что он бледен и с трудом держится на ногах.
— Что с тобой, Паньят? — встревоженно спросила Балкис.
— Просто я… проголодался, — вяло ответил сильно осунувшийся питаниец. — Жаль, что я должен покинуть вас и вернуться домой, но у меня осталось всего одно яблоко, а сил — совсем немного.
— Одно? — Взгляд Антония метнулся к фартуку Паньята. — Балкис! Его карман пуст!
— Не стоит так волноваться, — запротестовал Паньят. — Одного яблока мне вполне хватит, чтобы…
— Одного яблока? Да ты все свои яблоки потерял, когда мы плыли по порогам! — вскричала Балкис.
— Даже если так, то это случилось совсем недавно. — Антоний опустился на колени перед маленьким питанийцем. — Ты уже давно ослаб, Паньят. Просто ты скрывал это от нас, да?
Паньят отвел взгляд.
— Когда ты потерял последнее яблоко? — спросила Балкис испуганно.
— На порогах, как вы и подумали, — еле слышно вымолвил Паньят.
— А как давно ты нюхал яблоко?
— Последний раз — в пустыне, — признался Паньят. — Я боялся, что мы не найдем еды для вас, и…
— И ты сберег яблоки, решив отдать их нам, если мы останемся без еды! — вскричала Балкис и порывисто обняла питанийца. — О, будь благословен, преданнейший из друзей. Но мы-то нашли еду, а теперь ты можешь умереть с голода! Антоний, как же нам накормить его?
— Оставьте меня. — У Паньята подкосились колени, он сел на берегу. Лицо его стало болезненно-землистым. — - Надежды нет, потому что нет яблок. Я не хочу, чтобы вы видели, как я умираю.
— Мы не позволим другу умереть в одиночестве, — еле слышно вымолвил Антоний.
— Мы вообще не позволим другу умереть! — воскликнула Балкис. — Антоний, возьми его на руки! Река пока еще течет слишком быстро, и брать из нее воду нельзя, но если мы отнесем его к чистому ключу, то, может быть, вода хоть немного оживит его.
— Я же… не пью воду, — вяло возразил Паньят, но Антоний без раздумий поднял его на руки, посмотрел на Балкис и сказал: — Поступим так, как говорит Балкис. Уж если кто сумеет найти для тебя пропитание, так это она.
И он одарил ее суровым взглядом, который яснее всяких слов говорил: «Сотвори чудо».
«Какое же заклинание тут может помочь? » — гадала Балкис. Разве она могла сотворить яблоню? Допустим, смогла бы. Но ведь покуда деревце зазеленело бы, зацвело, покуда на нем созрели бы плоды, Паньят успел бы умереть — даже если бы яблоки зрели с волшебной скоростью.
— Ничего не выйдет, — возражал Паньят, и голос его звучал все слабее. — Поберегите силы… все бесполезно…
— Теперь, когда ты вывел нас к воде, у нас есть силы. Кругом _ плодородные земли, где мы сможем найти еду, — уговаривал его Антоний. — Помолчи и потерпи немного, Паньят. Доверься нашей Балкис.
«Нашей»? Когда это, интересно, она успела стать «их» Балкис? Девушка промолчала, и постепенно до нее дошла истинность этих слов. Нет, она не принадлежала своим спутникам, но была крепко-накрепко связана с ними. Она решительно зашагала вперед, глядя по сторонам в поисках хоть какого-нибудь знака, какой-нибудь подсказки — как накормить Паньята. Балкис старательно прогоняла отчаяние, а отчаяние все нарастало и нарастало.
Глава 21
Как назло, день клонился к вечеру. Путники находились на самом дне речной котловины, а солнце укатилось за горный кряж на западе. Если Балкис собралась отыскать яблоню, сделать это нужно было как можно скорее.
Да росли ли в этих краях яблони?
«Яблони растут везде», — мысленно уговаривала себя Балкис, всеми силами отгоняя от себя отчаяние, упорно крадущееся к сердцу. Девушка огляделась по сторонам, увидела валявшуюся на земле раздвоенную ветку, подняла и взяла за сучки.
— Так держат ветки те, кто ищет воду, — возразил Антоний, — а нам яблоки нужны.
— Значит, и ты у себя в горах слышал о лозоискателях, — рассеянно отозвалась Балкис. Она думала только о Паньяте. — Знай же, что волшебник способен заставить такую веточку отыскать все, что угодно, не только воду.
Она погладила веточку левой рукой и проговорила нараспев:
Ты открой мне, гибкая ветвь-лоза,То, чего не видят мои глаза,Отведи меня туда поскорей,Где на дереве много таких ветвей,К сладким, сочным, вкусным веди плодам…
Она запнулась и в отчаянии прокричала:
— Антоний, последнюю строку, скорее!
— Где на ветках яблоки тут и там! — не раздумывая, завершил шестистишие Антоний.
Веточка дрогнула в руках Балкис и указала вправо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
