Он что-то проворчал в ответ и вдруг уткнулся лицом ей в шею, легонько прихватил нежную кожу зубами, отпустил и прошептал:
– Я тебя сейчас буду совращать, а потом уже и рассчитаемся.
Анастасия погрузила пальцы в его густую шевелюру и чуть охрипшим голосом ответила:
– В таком случае совращай меня, и я буду считать, что мы квиты.
Хок отыскал губами ее рот, чуть приоткрытый в ожидании поцелуя, губы их слились, погружая обоих все глубже и глубже в омут любовной страсти, в водоворот чувств, который неудержимо затягивал их в сладкую бездну наслаждения, блаженства и единения.
Анастасия чуть слышно застонала и обняла Хока, чувствуя ладонями, как напрягаются мышцы у него на спине, как его охватывает желание. Он все сильнее сжимал ее в объятиях, прижимая к груди, как если бы ему хотелось слиться с любимой в одно целое.
Она откинула голову на сгиб его локтя и снова застонала, когда он принялся покрывать горячими поцелуями ее нежную шею. Широко открытыми глазами Анастасия смотрела в небо над головой, на мерцающие в темной бездне звезды и серебристый диск полной луны, но очень скоро забыла обо всем, потому что ласки и поцелуи Хока захватили ее всю, заставив откликаться на каждое прикосновение рук и губ возлюбленного.
Он что-то пробормотал и начал расстегивать на ней одежду. Анастасия настолько разомлела в его объятиях, что была не в состоянии помочь ему справиться с пуговицами и застежками, желая лишь одного – чувствовать его ласки, познавать его тело и раскрываться, раскрываться и раскрываться навстречу его любви.
– Черт! – глухо выговорил Хок. – Почему ты мне не поможешь? Я не могу...
Искреннее отчаяние в его голосе слегка отрезвило Анастасию, и она зашевелилась, не меньше, чем он, желая полноты соприкосновения их тел. Дело продвигалось медленно, потому что руки влюбленных постоянно сталкивались, спеша к единению, которого оба страстно желали поскорее достичь. Но наконец одежда отброшена в сторону, следом за ней последовали ботинки, из прически извлечены заколки, и волосы серебристо-золотой волной рассыпались по обнаженным плечам.
Хок со стоном зарылся лицом в этот мягкий пушистый поток.
– Сегодня, Стейси, ты меня до смерти напугала. Если бы с тобой что-нибудь случилось, я просто не знаю... я сомневаюсь, что смог бы продолжать жить без тебя.
– Хок... – только и смогла выговорить Анастасия, прижимая его голову к своей груди и покрывая макушку жаркими частыми поцелуями. – Прости меня за то, что доставила тебе столько беспокойства, но мне так хотелось быть рядом с тобой во всем. Я не хочу все время прятаться у тебя за спиной, мучаясь вопросом, жив ли ты. Каково бы мне было, если бы ты не вернулся, а я не знала, почему?
Он поднял голову и посмотрел ей в глаза долгим взглядом, потом вздохнул и ласково и благодарно поцеловал ее.
– Я все понимаю, милая, но я все равно всегда буду защищать тебя, охранять, оберегать от любых неприятностей... Назови это как хочешь.
– Как и я тебя, любимый.
Он кивнул и ласково погладил ее по щеке.
– Ты мне безумно, бесконечно дорога. Я даже думать не хочу... Понимаешь, когда гремучая змея тебя укусила, я думал, что сойду с ума. Но я не имел права выпускать все, что кипело у меня в душе, наружу, а должен был оставаться спокойным. Я обязан был довезти тебя к хопи живой. Похоже, с тех пор у меня в душе и засел страх потерять тебя и остаться в одиночестве.
Анастасия, чувствуя, как глаза ее наполняются слезами, с нежностью поцеловала его в губы.
– Знаешь, Хок, я почти перестала ненавидеть эту проклятую войну, которая отняла у меня мою прежнюю жизнь, потому что, не будь ее, отец никогда бы не приехал в Аризону, а мы с тобой никогда бы не встретились. И какой тогда была бы наша жизнь?
– Я не хочу говорить об этом, Стейси. И даже думать об этом не собираюсь. Если ты веришь в судьбу, тогда мы в любом случае должны были встретить друг друга и соединить наши жизни. Война окончилась, и жизнь все равно продолжается. Родители мои погибли, а моя жизнь продолжается. Но, встретив и узнав тебя, я не хочу гадать, какой будет моя жизнь, если ты вдруг исчезнешь. До нашей встречи я не знал, что можно так откровенно делиться всем, что тебе дорого, с другим человеком. А теперь я знаю, что можно, и поэтому не хочу и дня прожить без тебя и без того, чем мы делимся друг с другом.
– Ты прав, Хок. Это счастье, что мы повстречали друг друга.
– Конечно! – горячо воскликнул Хок и жарко поцеловал ее. – Однако ты так и не расплатилась со мной за то, что чуть не свела с ума этой ночью.
– И в каком виде ты желаешь получить плату? – рассмеялась Анастасия. – Может быть, вот в таком?
Она толкнула его на сухой песок, отбросила свои длинные волосы на одну сторону и стала покрывать лицо возлюбленного короткими легкими поцелуями.
Хок тоже рассмеялся и шутливо поинтересовался:
– Ты что, пытаешься смягчить своего кредитора?
– Вовсе нет. Прежде всего у тебя есть обязанность, которую ты должен исполнить. Давай-ка посмотрим, готов ли ты к этому?
Она села и игриво провела ладонями по его груди, чувствуя, как под ее прикосновениями напрягаются мышцы. Когда пальцы коснулись набедренной повязки, она задержала движение рук и, подняв глаза, посмотрела Хоку в лицо. Он усмехнулся, потому что – то как выглядела набедренная повязка, недвусмысленно говорило о его полной готовности и желании разделить с Анастасией любовь.
– Похоже, что еще рано, – поддразнила Анастасия и сменила ладони на губы, принявшись целовать его грудь, потихоньку спускаясь все ниже и ниже. На обоих его сосках она задержалась и покусывала и ласкала их языком до тех пор, пока они не превратились в два плотных бугорка. После этого поцелуи спустились на живот и добрались до ямки пупка. Тронув эту впадинку кончиком языка, Анастасия подняла голову и одарила Хока безмятежной улыбкой.
– Рано, опять рано.
– Стейси, ты пытаешь меня медленной смертью, – судорожно выдохнул Хок.
Она рассмеялась и сдернула набедренную повязку, открыв его мужское естество во всей любовной красе.
– Значит, снова рано? – с иронией поинтересовался Хок и притянул руку Анастасии к себе. От прикосновения к налитой мужской силой плоти по телу Анастасии пробежало мучительно-сладкое покалывание, и она ощутила неудержимое желание немедленной близости с любимым.
– Это издевательство я терпеть больше не в силах, – задыхаясь, выговорил Хок.
– Я тоже, – с дрожью в голосе ответила Анастасия. Одним сильным движением Хок заключил ее в объятия, осторожно уложил на спину и развел ей бедра, затем медленно опустился на возлюбленную и, когда Анастасия страстно выгнулась ему навстречу, чуть приподнялся и нежно и бережно проник в ее трепещущее от ожидания любви лоно.
