к евразийству как своеобразной антитезе европеизму.
И в этой связи возникает более общий вопрос о природе подобных взглядов и настроений и о том, почему этот феномен столь устойчив и распространен в российской политической мысли и в российском элитном и массовом сознании. В этом же контексте, видимо, кроется и ответ на вопрос о характере «российского европеизма», его трансформации и будущем.
Можно выделить несколько факторов.
Сначала отметим географическое и геополитическое положение России. Ее огромные территории расположены и в Европе, и в Азии. С древнейших времен российская цивилизация формировалась во взаимодействии влияний и Запада, и Востока. И это взаимодействие не могло не сказываться на формировании политического и культурного сознания российского населения. Сказывалось оно и на настроениях российской элиты. Пожалуй, ни одно государство мира не имеет такого географического и природного разнообразия и таких различий в экономическом и культурном развитии.
Конечно, ускоренная модернизации в конце XIX и в начале ХХ века и усилия советских лидеров по унификации страны и выравнивания уровней ее различий существенно изменили политическую и культурную карту страны, но они не могли устранить различий двух великих цивилизаций (Запада и Востока), и культурно-исторических традиций.
Обращаясь к современным процессам, отметим, что в трактовке европейских идей с акцентом на культурно-психологические факторы, на теории европейской идентичности и на восприятии самого понятия «европеец» некоторые западноевропейские общественные деятели и представители научной и культурной элиты часто еще далеки от признания за Россией и ее гражданами «европейского статуса».
В прошлом, да и в настоящее время во многих странах Запада (Европы и США) всячески внедряются антироссийские стереотипы и представления. Помимо политических элит большую роль в этом играют средства массовой информации.
В начале XXI века взаимоотношения Европейского Союза с Россией резко обострились. Обвинения в российский адрес, враждебные санкционные действия сопровождались новыми утверждениями о «российском экспансионизме» и призывами объединить европейцев против России. Подобные шаги ставили под сомнение российскую принадлежность к Европе, явно противопоставляя Россию и Европу (скорее Европейский Союз). При этом некоторые идеологи и политики Европейского Союза называли эти действия стратегическими, рассчитанными на длительный период. Подобная недружественная по отношению к России позиция Европейского Союза и США побуждает многих в России обратиться к истории и вспомнить о постоянном стремлении многих европейских политиков к «сдерживанию России».
Примеры такой тенденции были и в XIII веке (движение тевтонского ордена и папства). Позднее, в XVII веке в период так называемого «смутного времени» была польская интервенция. Яркий пример того же рода – наполеоновское нашествие в начале XIX столетия, Крымская война и т. п.
В XX веке идея сдерживания России была ясно выражена американскими и европейскими адептами холодной войны.
Термин сдерживания России употребляется многими и сегодня для оправдания антироссийских санкций и т. д.
Представляется все же, что подобная политика будет иметь последствия больше конъюнктурные, чем стратегические.
Во-первых, она не разделяется многими странами Европейского Союза, объясняющими свою солидарность необходимостью, а не стратегическими соображениями.
Во-вторых, российская принадлежность к Европе и роль России в европейском развитии не может быть поставлена под сомнение из-за действий чиновников из Брюсселя. Она подтверждается всей историей, традициями и ролью России, в том числе и в нынешнюю эпоху развития Европы.
Экономические связи России со странами Европы, подключение России ко многим политическим, культурным, образовательным и научным европейским проектам, несомненно, способствовали утверждению и эволюции связей России со странами Европы.
Этому во многом содействует дальнейшая активизация личностного фактора в повседневной жизни и многочисленные поездки российских граждан в европейские страны.
Говоря о восприятии в России европейских ценностей и достижений, необходимо отметить огромное влияние русской культуры и искусства на Европу. Страны Европы продолжают жить под влиянием произведений Достоевского и Чехова, Толстова и Солженицына, Чайковского и Рахманинова. Выставки художников «Серебряного века» и сегодня собирают многомиллионную аудиторию.
События последних санкционных лет показали и в более общем плане, что такие связывающие народы явления, как культура, искусство, наука и образование – универсальные по своей природе, – оказывают значительное влияние, и они важнее чем санкции и политические пристрастия.
Взаимодействие российской культуры с культурой различных стран Европы – это постоянный необратимый процесс. Большое значение имеют и экономические факторы. Торговые связи, взаимодействие бизнеса России и других стран Европы служат значимым вкладом в постоянное и долговременное сотрудничество России с европейскими государствами.
Учитывая негативные, а порой даже враждебные антироссийские действия руководителей Европейского Союза, Россия, видимо, в своих связях с Европой будет делать акцент на двусторонние отношения с отдельными европейскими странами. Поэтому само понятие и сущность «российского европеизма» будет трактоваться не только как развитие отношений с Европейским Союзом, а как восприятие и понимание Россией своей принадлежности к Европе, к ее истории, традициям, культуре и ценностям, а также осознанием непреходящей роли России в современной Европе и в ее будущем развитии.
Часть вторая
Историк об истории
По материалам российских сми 2013-2021
Год 2013
СССР и Литва в 1939–1945 годах.
Академик Александр Оганович Чубарьян: «В научном мире не разговаривают на языке ультиматумов»
16.01.2013, «Янтарный мост», Елена Юркявичене
После презентации в МИДе Литвы второго тома сборника документов литовских и российских историков «СССР и Литва в годы Второй мировой войны» наш корреспондент (еженедельника «Экспресс-неделя». – Сост.) встретился с главой российско-литовской комиссии историков с российской стороны, академиком, профессором Александром Чубарьяном – директором Института всеобщей истории Российской Академии наук (РАН).
– Не секрет, что точка зрения российских и литовских историков на новейшую историю не совпадает: при подготовке первого сборника шли большие споры из-за разной трактовки факта присоединения Литвы к СССР в 1940 году – Литва уже после этого издала закон об уголовной ответственности за отрицание оккупации. Как при наличии таких разных трактовок историкам удалось согласовать интерпретацию исторических фактов?
– Когда нам предложили работать над проектом, я отнесся к нему скептически: многие мои коллеги считали, что выпустить совместный труд по такой острой теме, как события 1939–1945 годов, почти невозможно, учитывая политизированный характер всей проблемы и разные мнения сторон на этот счет. И когда мы начали работать над документами, особенно для первого тома, то действительно выявились существенные разногласия в оценках исторических фактов. Было много споров и дискуссий, но главная цель достигнута: сборник вышел в свет, а через семь лет увидел свет и второй том.
Однако в этих изданиях мало интерпретаций: только вводные статьи и комментарии, но именно документы дают представление о том, что происходило тогда, и в этом – главный позитивный смысл этого издания. Оно показывает, что историки, ученые, если они
