весьма противоречивый процесс.
В перечне причин перехода к холодной войне необходимо упомянуть и так называемую проблему лидеров.
Для советского лидера взаимодействие с руководителями Англии и США было совершенно новым явлением. В течение десятилетий он находился в фактической изоляции. И вдруг Сталин почувствовал себя в положении равного перед Черчиллем и Рузвельтом. Они выказывали ему уважение и даже восхищение. Сталин вместе с Черчиллем разрабатывал разделение сфер влияния в Восточной Европе в 1944 году, а в 1945 году вместе с обоими лидерами Запада конструировал послевоенную международную политическую систему.
Все это увеличило престиж советского лидера и его самоутверждение. Многих интересовал вопрос: может ли сохраниться это сотрудничество и доверие, которое установилось между руководителями стран антигитлеровской коалиции и после войны? Но неожиданно ситуация в этом плане резко изменилась.
Накануне конференции в Потсдаме умер Рузвельт, а Черчилль и его партия во время конференции потерпели поражение на выборах в Великобритании, он потерял пост премьер-министра.
И уже в Потсдаме Сталин столкнулся с новыми западными лидерами, с которыми у него до этого не было контактов. По сведениям очевидцев, Сталин был крайне раздражен, он терял доверие к новым лидерам. К тому же новый американский президент Трумэн за спиной советского лидера провел испытания атомной бомбы, что резко усилило к нему враждебность со стороны СССР.
Подобное развитие событий создавало новый личностный психологический климат в отношениях между лидерами коалиции, что в немалой степени влияло и на межгосударственные отношения. Таким образом, и личностный психологический фактор сыграл свою роль в переходе к холодной войне и конфронтации.
В течение многих лет историки, дипломаты, журналисты и другие соревновались во взаимных обвинениях, возлагая на другую сторону ответственность за возникновение холодной войны. В 1950–1960-х годах историки-ревизионисты в США заговорили и об американской ответственности; затем З. Бжезинский написал в годы разрядки о фатальном стечении обстоятельств, приведших к холодной войне.
Хотя рецидивы попыток переложить ответственность на другую сторону не прекращались, мы разделяем позиции тех, кто считает, что возникновение холодной войны было результатом геополитических изменений после Второй Мировой войны, возрождении ценностных противоречий, которые усиливали резкую критику друг друга, взяв курс на конфронтацию и жесткое противоборство.
А дальше холодная война приобрела собственную логику развития, в которой борьба и конфронтации воспроизводили себя и продолжали усиливать международную напряженность.
* * *
Среди историков и политологов проходят дискуссии о сущности Ялтинско-Потсдамской системы и о том, в какой мере эта система была связана с холодной войной – либо вызвала ее, либо постоянно давала ей новые импульсы.
Ялтинско-Потсдамская международно-политическая система была сложным и противоречивым явлением. Ее создатели стремились сформировать новый мировой порядок, который должен был обезопасить мир от повторения только что закончившейся страшной войны.
Для этой цели создавалась Организация Объединенных Наций – главный гарант мира и безопасности. При этом вся система ООН основывалась на том новом соотношении сил, которое складывалось в результате победы над нацистской Германией.
В решениях Ялты и Потсдама закладывались общие согласованные принципы и решения, и одновременно из них проистекали острые будущие противоречия. Творцы Ялты зафиксировали некий status quo между Советским Союзом и Западом (прежде всего США). Все признают, что эта система в значительной мере базировалась на биполярном соотношении сил, и просуществовала она до окончания холодной войны.
Острая конфронтация и холодная война явились наиболее зримыми и очевидными компонентами Ялтинско-Потсдамской системы; но она не ограничивалась лишь этим. В период с 1945 года и до конца 1980-х годов мир пережил немало спадов и подъемов в развитии международных отношений.
Порой мир оказывался у порога военного столкновения (как случилось во время кубинского кризиса 1962 года и еще ранее Берлинского кризиса 1948 года). Но в рамках этой же системы был и первый «детант» и длительная, породившая столь много надежд, разрядка конца 1960-х – начала 1970-х годов, ознаменовавшаяся таким значительным достижением, как Хельсинский заключительный акт, да и весь так называемый Хельсинский процесс.
Ялтинская система и свойственный ей биполярный мир с характерной глобальной конфронтацией одновременно создали некую стабильную устойчивость. Создавалось впечатление, что основные участники событий выработали (сознательно или стихийно) некие правила игры, позволявшие избежать общего конфликта.
При этом конфронтация останавливалась как бы на границе столкновения (некоторые идеологи и политики так и определяли эту политику – «на грани войны»), но нигде эта грань не была перейдена. За 40 с лишним лет возникало много местных локальных конфликтов и даже войн, причем весьма ожесточенных, но главные державы – СССР и США вместе с своими союзниками смогли предотвратить большую войну и избежать столкновения между собой.
Политика «сдерживания» обосновывалась теоретиками и идеологами с обеих сторон. Очень часто мир находился в состоянии крайнего напряжения, но в итоге у главных противоборствующих держав хватило здравого смысла и воли, чтобы не ввергнуть человечество в пучину ядерной войны.
Холодная война закончилась, символом чего стало разрушение Берлинской стены.
А с распадом Советского Союза закончилось время и для Ялтинско-Потсдамской международно-политической системы. Уходили в прошлое жесткие глобальные противоречия, в том числе и в военно-стратегической сфере. С переходом России на рельсы рыночной экономики и с началом демократического процесса завершилось и время для острейшего идеологического противоречия.
Содержание международной жизни кардинально изменилось, и перед человечеством, казалось, встала задача строительства новой архитектуры и формирования новой международно-политической системы, отражающий мировые задачи и расстановку сил в начале XXI столетия.
Сегодня проблема истории холодной войны снова приобрела актуальность. Это связано с резким обострением международной ситуации, новой напряженностью в отношениях России и США и России и Европейского Союза.
Во многих исследованиях и в средствах массовой информации опять заговорили о новой холодной войне. В связи с этим обострился интерес к истории холодной войны, ее особенностям и эволюции. Утверждается, что существует слишком много аналогий периода холодной войны и современного этапа международных отношений.
Аналогия действительно существует в плане, например, обостренного отношения американской и части западно-европейской элиты к России. Но все же это разные эпохи и иная ситуация. Нет и идеологического противостояния, связанного с различными социально-экономическими системами, с глобальным противоречием капитализма и социализма.
Отличие эпох состоит и в том, что в каком-то отношении нынешнее противостояние содержит элементы непредсказуемости и неопределенности, тогда как в период холодной войны существовали правила игры, о которых мы уже писали. Кроме того, неизмеримо возросла негативная роль средств массовой информации, которые инициируют настроение русофобии.
И все же, как во всей истории, необходим и чрезвычайно важен исторический опыт. В этом отношении учет и обращение к опыту и урокам истории холодной войны полезно для понимания современного этапа.
Один из уроков длительного периода истории холодной войны, прежде всего, состоит в необходимости предупреждения тех
