угроз и рисков, которые могут привести к обострению на международной арене. Это означает, что противостоящие стороны должны проявлять сдержанность; избегать таких шагов и действий, которые могут рассматриваться другой стороной как проявление враждебности или угрозы.
Учитывая то, что в ядерный век военное столкновение чрезвычайно опасно для всех стран и для человечества, важно попытаться установить пределы и лимиты конфронтации или стремиться к минимизации опасных последствий взаимной неприязни.
Следует постараться понять намерения другой стороны, и, самое главное, всем необходима готовность к компромиссам для предотвращения конфликтов и для снижения уровня напряженности и противостояния.
Во все времена происходила смена согласия и союзов, вражды и войн. Это процессы стали как бы постоянными атрибутами исторического развития. Но опыт мировых войн ХХ столетия и глобальная угроза в случае ядерного конфликта заставляют сегодня думать о новых продуктивных механизмах предотвращения конфликтов и своевременного выхода из возникающих рисков и угроз.
Россия и Европа
По характеру своей работы я часто бывал в разных странах Европы и однажды, кажется, в начале 1980-х годов, попал на конференцию во Франции, на которой один из участников делал доклад об «идее Европы». Меня заинтересовала эта проблема, и я познакомился с многочисленными трудами по данной теме.
Я понял, что фактически речь идет о восприятии Европы как некоего единства, как культурно-психологической общности. В эту тему входит и история многочисленных проектов объединения Европы, существовавших с XIV века и завершившихся созданием Европейского Союза.
С этого времени я «вошел» в европейскую тему, и она заняла практически ведущее место в моих научных интересах. Я опубликовал книгу «Европейская идея в истории. Взгляд из Москвы». Это была весьма необычная тема. Когда я принес в издательство рукопись, редактор с удивлением спросил меня: «А что это за идея Европы?»
Но вскоре после выхода в свет книги на русском языке ее издали в Германии на немецком языке и в Англии – на английском.
Постепенно из этой большой темы я сконцентрировался прежде всего на проблеме «Россия и европейская идея», а в более широком смысле – «Россия и Европа». С этой темой я выступал на многих международных конференциях, затем и с лекциями в Лондоне, Оксфорде, Париже, Берлине, в странах Балтии и т.п. Недавно вышла моя книга в Париже «Европейская идея и Россия». Издавалась новая работа и в России – «Российский европеизм».
Обращаясь сегодня ко всем этим книгам, я все более убеждаюсь, что тема «Россия в Европе» не только не уходит на второй план, но интерес к ней даже усиливается как в России, так и в странах Европы.
Объективным фактом является и то, что этот интерес сильно политизирован.
И в этой ситуации сегодня мне кажется целесообразным обратиться к этой проблеме и, в том числе, оценить то, что написал ранее, и то, что я думаю сейчас, в первом двадцатилетии XXI века, – о нынешней России и ее месте в Европе и в мире в более широком плане, об исторических судьбах Европы и о перспективах ее развития или упадка.
Сначала снова обратимся к истории вопроса. Еще много веков назад авторы первых европейских проектов затрагивали тему России.
Одни включали Россию в число европейских стран, которые могли бы составить предлагаемые общеевропейские общности и институции. Но другие обозначали Европу без России и без Англии, т.е. пространство, называемое в 1970–1980-х годах прошлого века как Европа «от Бреста и до Бреста».
В политическом и культурном планах перелом в восприятии России в Европе произошел в XVIII веке. Этот процесс проявился в экономике и торговле, где после «великого посольства» Петра I началась активная торговля стран Европы с Россией и стал массовым приезд в Россию многочисленных промышленников и купцов.
XVIII век стал примечательным и в культурно-цивилизационном плане. Связи российской императрицы Екатерины II с французскими просветителями открывали новую страницу в культурном взаимодействии России с Европой. Одним из результатов этого взаимодействия было проникновение в Россию идей европейского Просвещения. Новейшие исследования показали, что эти идеи находили в России последователей и сторонников.
В международно-политическом плане Россия постепенно становилась непременным участником европейского концерта. Особенно ярко это проявилось в XIX столетии, когда после разгрома наполеоновского нашествия Россия стала ключевым вдохновителем, главной силой и душой Священного Союза. Да и на самом Венском конгрессе российский император Александр I был в центре внимания, и именно он «строил» посленаполеоновскую Европу.
В XIX столетии сложился тот самый европейский баланс, европейское равновесие, которое стало постоянным атрибутом международного европейского развития и истории европейской дипломатии.
И в эти же годы с наибольшей силой и остротой развертывались дискуссии в самой России об ее идентичности, «самости», о принадлежности к Европе и т.п.
Речь идет о широко известных разногласиях и противостоянии западников и славянофилов. В течение многих лет в советской историографии это противостояние оценивалось довольно упрощенно. В сущности, позиции сторонников западничества и славянофильства по многим проблемам внутреннего развития совпадали. Но в оценке российского прошлого и при оценке перспектив страны они, конечно, существенно различались. Это противостояние на многие годы раскалывало российское общество; это разделение продолжалось и в ХХ столетии, и ощущается в наши дни.
Сторонники российской «самости», которых иногда называют почвенниками, считали, что в духовном и цивилизационном планах Россия не просто отличается, но и противостоит западным цивилизационным моделям. По их мнению, так было в древности, в феодальную эпоху и особенно в XIX веке. Фактически они отрывали Россию от мирового развития; для них духовное наследие, православие были скрепами российской идентичности, которые не просто отличали страну и народ от Европы, а противостояли индивидуализму и потребительским основам европейского общества и Запада в целом.
Но разделение позиций представителей двух течений не было таким уж однозначным. В трудах многих российских литераторов и философов конца XIX – начала ХХ веков обосновывались особенности российской цивилизации, в том числе и в историческом контексте. Одновременно многие из этих же деятелей отнюдь не отрицали органических связей России с европейскими странами; да и сами они подолгу жили в Европе.
Сложность всей этой проблемы состоит в том, что Россия в действительности отличается очевидным своеобразием. В географическом плане это фактически единственная страна, которая располагается и в Европе, и в Азии.
Россия – многонациональная и многоконфессиональная страна. Присутствие в стране многовекового ислама отличает Россию от Европы, где ислам – явление последнего времени. В этом контексте Россия демонстрирует мирное и конструктивное сожительство мусульман с христианским, православным миром. Да и в отношении христианских ценностей российское православие также отличается от католической или протестантской Европы.
И в то же время реальная жизнь
