старый добрый метод: молчала в надежде, что он заполнит тишину.
— Нет, думаю, у меня нет другого выбора, — наконец проговорил Леван. — Но даже если бы был, я бы все равно выбрал свою семью.
Еще один пункт, в котором они совпадали. Все, что Саффрон делала — плохое, хорошее и даже отвратительное, — было ради нее самой.
Корабль вдруг резко качнулся на волне, и Сафф выставила вперед руку, чтобы не упасть. Потом она почувствовала легкое головокружение и оперлась спиной о стену. Зрение по бокам поплыло. Адреналин от встречи с некромантом закончился, и теперь Саффрон во всей полноте ощущала последствия того, как переколдовала. Легкая дрожь началась с кончиков пальцев и поползла вверх, к плечам. Сафф зажмурилась, стараясь выровняться.
— Ты в порядке? — спросил Леван менее сухо, чем через пару часов после того, как ее заклеймили. Последнее слово он мягко подчеркнул.
— Просто вымотана. Слишком много колдовала. Когда вернемся, мне нужно будет восстановиться.
— Мне тоже.
Повисла очень странная напряженная пауза, во время которой каждый думал, что именно мог бы сделать, чтобы получить удовольствие. Когда их взгляды встретились, у Саффрон слегка перехватило дыхание. Что-то словно щелкнуло, вспыхнуло, заискрило. Взгляд голубых глаз Левана, больше не пустой и не безжизненный, скользнул по серебристым локонам Сафф к тому месту на талии, до которого они доставали.
На несколько секунд понимание того, кем и чем они были, исчезло. Дымка рассеялась, подъемный мост опустился, лозы, опутывавшие их лодыжки, затерялись в земле.
В то мгновение Саффрон и Леван были просто двумя магами, которым нужна была сила.
«Покорми меня, — потребовала ослабевшая магия внутри нее. — Покорми, и тебе будет так хорошо».
Сафф попыталась подавить этот сомнительный порыв, но стоило ей только представить, что они с Леваном могли бы сделать во имя удовольствия — этот образ было уже не прогнать.
Леван, судя по всему, вел тот же внутренний бой. И проигрывал.
А у Саффрон сложилось впечатление, что он нечасто выходил проигравшим из схваток с собственным разумом.
Оттолкнувшись от стола, Леван пересек кабинет и подошел к ней. Сафф перестала дышать. Он был так близко. Она чувствовала жар его тела, ощущала запах кожаного ремня и лимонно-мятного мыла. Ей вспомнилось, как он застегивал этот самый ремень на твердом, бледном животе после развлечений с Харроу, и все внутри сжалось.
Медленно, слишком медленно, Леван заправил локон ей за ухо. Прикосновение было таким нежным, что по спине Саффрон побежали мурашки. Он обхватил ее лицо ладонями. Удовольствие, куда более сильное, чем могло бы вызвать простое поглаживание по щеке, заискрилось, превращаясь в магию, потекло по позвоночнику прямо в низ живота.
Леван смотрел на нее так, будто Сафф спасла его — что на самом деле так и было — и будто она станет его погибелью, что ей еще только предстояло сделать.
— Спасибо тебе, — снова сказал он, и слова прозвучали так легко и чисто.
— За то, что спасла тебе жизнь? — прошептала Саффрон сдавленным, неуверенным голосом. Она размышляла о том, насколько непростым был Леван, и о том, каково будет поддаться соблазну.
— За то, что напомнила, что я все еще человек.
Его голубые глаза сияли. Долгое, напряженное мгновение Сафф думала, что он ее поцелует. Они оба нуждались в удовольствии, и поцелуи были бы подходящим способом его найти.
Сердце замерло у нее в груди.
Это и был момент из пророчества? Палочку Саффрон держала в руке, и, судя по тому, как Леван прижимался к ней всем телом, это вполне мог быть тот миг из пророчества.
Нет. Не может быть. Она только что спасла ему жизнь.
С чего бы ей убивать его всего лишь час спустя?
Святые. Глаза Левана выглядели совсем иначе. Сафф будто смотрела на его скрытую, интимную сторону.
Саффрон вдруг поняла, что ее захватила острота его взгляда и чувство, зашевелившееся в груди, было удивительным. Она бездумно потянулась к кулону у себя на ключицах. Все было запутанным и непонятным, будто кто-то перевернул Сафф вверх тормашками и потрусил, как снежный шар.
Она не должна была чувствовать то, что чувствовала.
Она не должна была думать о том, как он красив.
Она не должна была хотеть вцепиться в невидимую ниточку, которая связывала их вместе и тянуть, что есть сил.
Момент продлился на секунду дольше, чем нужно, и Леван принял сумасшедший блеск в ее глазах за страх. Он отпустил ее подбородок. Сафф стало холодно в тех местах, где были его теплые ладони, по коже расползлось невыносимое покалывание. Ее дурацкое, дикое тело требовало податься вперед, требовало запустить пальцы в его волосы, требовало…
«Стой», — прорычала она самой себе, сдерживаясь в последний момент.
На лице Левана промелькнуло разочарование — то же самое, от которого сжался живот Сафф.
Он в последний раз посмотрел на нее с болезненной благодарностью и вышел из кабинета.
Саффрон чувствовала головокружение, растерянность и опьянение. Это немного походило на то, что она ощущала, когда по незнанию приняла локс. Радость и обновление.
Но дрожь под ребрами была горько-сладкой. Судя по записям в найденном Сафф гроссбухе, следующая поставка должна была прийти за пару дней до фестиваля. И к моменту его начала Леван либо окажется в Дункарзасе, либо будет точно знать, что она передавала информацию Серебряным Мантиям и расправится с ней за это.
Как бы там ни было, они не пойдут вместе посмотреть на Эрлинга Тэндолла.
Может, в другом мире, в другой линии времени. Но не в этой.
Саффрон должна была собраться с силами.
Убедившись, что Леван ушел, она дрожащими от избытка магии и чувств руками поднесла кончик палочки к губам.
— Et vocos, Elodora Aspar.
После короткой паузы послышался хриплый голос ее капитана:
— Аспар.
— Драконий хвост.
Слово прозвучало как заклинание, как проклятие, как обет и смертельный приговор.
Снова пауза. Шорох.
— Поднимается.
Они могли разговаривать.
— Следующая поставка локса прибудет на элминг, около полуночи, — прошептала Саффрон так тихо, чтобы могла расслышать только Аспар. Сердце колотилось о ребра. — В доки на Солнечном берегу.
Капитан резко вдохнула и ответила голосом, звеневшим от чего-то похожего на уважение:
— Мы будем там.
ГЛАВА 30. ПОДАРОК СУДЬБЫ
День рейда наступил слишком быстро и вместе с тем слишком медленно.
Почти все время после возвращения из Порт Оуран Леван проводил в камере Налезин Зарес, принуждая ее непонятно к чему. Однако он категорически не хотел, чтобы Саффрон оставалась одна
