Дверь вновь отворилась, и Морриган поняла, что это Фланн, потому что только он имел право входить сюда без стука. Она подняла голову. Ее брат был высоким и хорошо сложенным мужчиной, сильным и привлекательным, хотя на висках у него уже серебрилась седина. Но в последнее время он выглядел усталым, лицо его исхудало и осунулось. Она давно не видела его таким. Бремя верховной власти давалось ему отнюдь не так легко, как другим.
Кее удивлению, Фланн с силой захлопнул дверь за собой, так что железные петли протестующе заскрежетали, а тяжелые дубовые доски с грохотом ударились о дверную раму. Морриган едва не подпрыгнула на месте от неожиданности. Сейчас ее брат вовсе не выглядел усталым. Лицо его было искажено гневом, что привело ее в замешательство.
— Какие новости, брат? — спросила она со всей небрежностью, на какую была способна.
— Самые разные. А у тебя? Не слышно ли чего-либо новенького из Дуб-Линна?
— Только то, о чем я тебе уже говорила. Бригит остановилась в доме кузнеца Йокула. Очевидно, она вошла в сговор с фин галл. Больше мне ничего не известно.
— Ты действительно больше ничего не знаешь?
— Именно об этом я тебе и говорю. Но что тебя беспокоит, брат?
Фланн пересек комнату и выглянул в окно. Он стоял спиной к Морриган и молчал. Напряженная тишина повисла в комнате, словно дымовая завеса. «Если мы сцепимся друг с другом, нам конец», — подумала Морриган.
Фланн резко развернулся и в упор взглянул на нее.
— Ты — не единственная, кто получает известия из Дуб-Линна. До меня тоже доходят разные слухи. Например, о большой драке в доме кузнеца. О многочисленных трупах. О том, что девушку похитили.
Морриган покачала головой.
— Мне ничего об этом не известно, — заявила она, что было чистой правдой.
Морриган ждала вестей от Доннела, но до сих пор не дождалась их. Она получила весточку от Альмаиты через своих посыльных, которые, словно призраки, рыскали по Дуб-Линну, о том, что Бригит жива, но фин галл не проявляют интереса к штурму Тары. Что, впрочем, противоречило другим полученным ею сведениям о том, что экспедиция все-таки готовится и что главной ее целью является именно Тара. Она не знала, чему верить, и поэтому на всякий случай обратилась к ри туата с просьбой прислать людей для защиты столицы, в чем они ей отказали.
— Итак? — требовательно спросил Фланн. — Что тебе об этом известно? И известно ли вообще хоть что-нибудь?
Морриган вновь покачала головой, выставив перед собой руки.
— Ничего, брат. Я ничего не знаю.
Фланн шагнул к ней. Это был самый угрожающий жест из всех, которые она когда-либо видела от него за всю свою жизнь.
— Я задам тебе вопрос, сестра, и ты ответишь мне правду. Ты приказывала убить Бригит?
— Нет, — с запинкой пробормотала Морриган.
— Правду!
— Нет! Клянусь именем Господа, что не приказывала убить ее!
Она велела Доннелу нанять людей для того, чтобы похитить Бригит, привезти ее к нему в Викинло, а потом сделать с ней все, что угодно. Но она никогда и никому не отдавала прямого приказа убить Бригит ник Маэлсехнайлл.
Это был один из тех редких случаев, когда она все-таки убоялась гнева Господня, да и Фланн, скорее всего, не стал бы вникать в те стилистические тонкости, которыми она себя успокаивала.
Но после ее уверенного отрицательного ответа Фланн явно расслабился и вздохнул с облегчением, словно словесного доказательства ее невиновности ему было вполне достаточно. Он был старше ее, но редко сталкивался с человеческой подлостью и, как следствие, оставался куда более наивным во многих вещах.
— Что ж, слава богу, что до этого дело не дошло, сказал он. — Хотя все еще может обернуться куда хуже.
— Хуже? Что ты имеешь в виду?
Фланн не сразу ответил на ее вопрос.
— Что ты слышала в последнее время о том, что фин галл готовят набег на Тару? — спросил он.
— Я слышала и то, что они его готовят, и то, что нападать на нас они не собираются. Поэтому я не знаю, чему верить.
Фланн кивнул.
— Ты разослала гонцов к ри туата с просьбой прислать нам людей?
— Да. Но они отказались. У каждого нашлась своя причина, чаще всего та, что ему нужно воевать со своим соседом, но, на мой взгляд, они все — просто жалкие трусы. Все до единого.
Вздохнув, Фланн принялся расхаживать по комнате, что было дурным знаком.
— А от Руарка мак Брайна ты получила такой же ответ? Ты отправляла к нему гонца? — Обвиняющие нотки вновь зазвучали в его голосе, но Морриган уже обрела почву под ногами и потому не замедлила с ответом.
— Нет, к нему я никого не посылала, — заявила она. Нам вовсе ни к чему, чтобы Уи Дунхада из Лейнстера вмешивались в наши дела. Если Руарк мак Брайн приведет сюда армию, то он уже не уйдет отсюда, а захватит трон для себя.
— То есть ты готова допустить, чтобы норманны взяли Тару штурмом, лишь бы Руарк мак Брайн не узурпировал власть?
— Нам здесь не нужен ни Руарк мак Брайн, ни прочие свиньи из Лейнстера. Ри туата откликнутся на твой призыв и соберутся под твоим знаменем. Я разослала известие о том, что Бригит снюхалась с фин галл, и как только они в этом убедятся, то поддержат тебя.
— Это было бы очень славно, но, по правде говоря, я не думаю, что у них появится такая возможность. Потому что, сестра, я только что получил одно важное послание. Оно пришло с побережья. В устье Бойн были замечены три драккара. Это означает, что там более сотни воинов фин галл. Сто пятьдесят человек как минимум. А у нас наберется всего-то семьдесят солдат, которых мы можем выставить на стены, да и те в подметки не годятся викингам.
У Морриган в буквальном смысле отвисла челюсть. Она чувствовала себя так, словно ей только что нанесли удар под дых.
— Три драккара? И ты думаешь, что они идут сюда?
Вопрос был нелепым, и она задала его, потому что должна была сказать хоть что-то. Разумеется, они шли сюда. Потому что если они вошли в Бойн, то другого места, куда они могли бы направиться, попросту не было.
Она ожидала, что фин галл придут, но не думала, что это случится так скоро. Быть может, пройдет еще несколько недель или даже месяцев, пока эти пьяные варвары соберут армию для вторжения. Она рассчитывала на это. Но они опередили ее, они были уже здесь, и главные врата Тары оказались широко распахнуты перед ними.
— Да, разумеется, они идут сюда, — ответил Фланн. — Куда еще они могут идти? И как мы будем сражаться с ними, я не знаю.
Морриган тоже этого не знала. Но не успели слова Фланна сорваться с его губ, как она вдруг ощутила прилив небывалой решимости. Она не будет стоять в стороне и смотреть, как у нее отбирают Тару. В жизни ей выпало слишком много страданий, и она совершила слишком много грехов, чтобы оказаться там, где находилась сейчас, и отнюдь не для того, чтобы увидеть, как дело всей ее жизни погубит какой-то чужеземный выродок, как ее брата убьют, а сама она будет обречена на медленную смерть, вновь став рабыней.
