Они находились слишком далеко от берега, чтобы с уверенностью судить, наблюдают за ними или нет, но Торгрим не сомневался в том, что их появление не осталось тайной. Так что любое смятение, которое они могли посеять в умах своих врагов, пошло бы им только на пользу.
Арнбьерн сделал вид, будто всерьез обдумывает его предложение. В конце концов он отверг его, как Торгрим и предполагал заранее. «Совершенно излишние усилия для набега, который не должен встретить особого сопротивления», — сделанным терпением пояснил он. Это может подорвать уверенность воинов в победе, если они подумают, что возникла надобность в подобных уловках. Кроме того, Бригит попросту не выдержит, если ее вынудят оставаться на борту корабля в открытом море хотя бы на минуту дольше необходимого.
Торгрим кивнул.
— Очень хорошо, — сказал он.
Он выполнил свой долг, дав совет, который должен был дать. Арнбьерн выказал ему уважение, объяснив причину, по которой отверг его. Резоны Арнбьерна были вполне понятны, за исключением того, что какой-то личный демон подталкивал его отвергать все идеи, даже самые здравые, которые предлагал Торгрим.
До захода солнца оставался еще час, когда они спустили реи, принайтовили к ним паруса, достали весла и начали утомительный путь против течения. Они прошли примерно полмили вверх по реке, прежде чем носы кораблей уткнулись в илистый южный берег. Викинги перебросили с кораблей на сушу канаты и привязали их к растущим здесь дубам, чтобы пришвартовать свои суда. Выставив посты, люди стали устраиваться на ночлег.
Теперь, когда корабль больше не раскачивался под ногами, Бригит почувствовала себя куда увереннее. Встав, она откинула в сторону меха и потянулась. Она даже приняла миску с кашей от Арнбьерна и предприняла смелую попытку немного поесть. Как только корабль был благополучно пришвартован, Харальд отправился на корму, чтобы узнать, не может ли чем-нибудь ей помочь. Но Арнбьерн уже сам делал все, что только можно было, и вполне обходился без помощи Харальда.
Торгрим, облокотившись о борт корабля неподалеку от рулевого весла, с изумлением наблюдал за их противоборством, которое разыгрывалось у него на глазах. Арнбьерн, очевидно, не мог попросту приказать Харальду убираться прочь, поскольку Бригит хотела, чтобы тот находился поблизости — единственный человек, говоривший по-ирландски. Харальд, в свою очередь, пускал в ход это свое умение при первой же возможности, беседуя с Бригит и совершенствуя свои речевые навыки.
Этот танец павлинов продолжался еще некоторое время, прежде чем Торгрим решил положить ему конец.
— Арнбьерн, — сказал он, — тебе не кажется, что принцесса даже в ее положении имеет право на некоторое уединение? У нас есть запасная парусина, и мы с легкостью можем соорудить для нее нечто вроде шатра. Прямо здесь, на корме.
Арнбьерн сделал вид, будто обдумывает его предложение, но Торгрим понимал, что ему будет трудно найти причину для отказа. А потом Харальд прострекотал что-то Бригит на этом чудном ирландском наречии, и она просветлела и радостно кивнула.
— Бригит очень хочется отдохнуть в шатре, — заявил Харальд, и вопрос был решен, к явному раздражению Арнбьерна.
Викинги с готовностью взялись задело. Они закрепили весла на палубе так, что те образовали треугольную рамную конструкцию, после чего накрыли ее парусиной, которую привязали к веслам. Через полчаса на юте уже стоял вполне приличный шатер, пол в котором был устлан мехами и одеялами, — уютное гнездышко для принцессы на борту военного корабля. Кивнув в знак благодарности и улыбнувшись, Бригит с видимым облегчением пожелала всем спокойной ночи и нырнула в свое новое убежище.
Харальд еще несколько мгновений топтался у входа в шатер, и Торгрим видел, что он мучительно размышляет над тем, а не присоединиться ли ему к ней внутри. В конце концов в доме Йокула он делил с ней постель. Во всяком случае, Торгрим был уверен, что Харальд думает именно об этом.
«Статью он похож на настоящего мужчину, но соображения у него не больше, чем у ребенка», — сказал себе Торгрим. Поймав взгляд Харальда, он едва заметно покачал головой и повел подбородком в сторону носа корабля. Они с Харальдом уже многое пережили и научились понимать друг друга без слов. И Харальд, хотя и выглядел несчастным, кивнул и отправился восвояси.
В ту ночь Торгриму снились волки. Он был частью стаи, и их обложили со всех сторон. Они находились в густом лесу. Врагов не было видно, но обоняние подсказывало им, что они повсюду. Они бежали, сами не зная куда. Они ждали нападения, но не знали, с какой стороны оно последует. Они были волками, но лишенными силы и мощи, присущей этим зверям.
Торгрим проснулся весь в поту. На востоке уже проступил первый намек на рассвет, и на горизонте появилась тоненькая багряная полоска. Он встал, потянулся и отправился в обход палубы, проверяя, все ли в порядке, и пытаясь стряхнуть с себя остатки ночного кошмара. Разбудив двух викингов, он сообщил им, что сегодня их очередь готовить завтрак. Они попытались протестовать, но одного взгляда на лицо Ночного Волка в тусклых предрассветных сумерках хватило, чтобы они тут же угомонились и взялись за дело.
Двумя часами позже люди поели, корабли были вновь готовы отправиться в путь, а из своего шатра вышла Бригит, выглядевшая куда лучше, чем накануне. Сытная еда, устойчивая палуба под ногами, близость Тары и возможность того, что викинги под командованием Арнбьерна вернут ей трон, совершили настоящее чудо. Арнбьерн суетился вокруг нее, и Харальд со своего места на веслах бросал на него мрачные взгляды. Но едва они тронулись в путь, как Бригит предпочла облокотиться на борт корабля в нескольких футах от Торгрима, стоявшего у руля. Она улыбнулась ему и кивнула, и Торгрим кивнул в ответ. Он был единственным, кто не проявлял к ней ни малейшего интереса, и теперь решил, что именно поэтому в его обществе она чувствует себя в безопасности.
«Ох уж эти женщины», — подумал он.
Они прошли уже пятнадцать миль вверх по реке, медленно поднимаясь против течения. Поскольку людей на корабле было больше, чем весел, они могли регулярно сменять друг друга, чему Торгрим был очень рад. Он не хотел, чтобы река измотала викингов раньше времени, поскольку впереди их ждала битва. Во всяком случае, он на это надеялся. Следовало атаковать в тот же день, не дав врагу еще одну ночь на то, чтобы получить подкрепление и усилить свои позиции. Он надеялся, что Арнбьерн придет к такому же выводу, и потому не торопился предлагать его.
Река была ему знакома. Полгода назад Торгрим, Орнольф, Харальд и прочие, кто приплыл сюда с ними из Вика, уже поднимались по ней. Тогда перед ними стояли далеко не такие амбициозные цели. Они надеялись всего лишь спасти Харальда и других своих спутников, которых взяли в заложники. Та попытка стоила жизни большинству из них.
