Река была ему знакома. Полгода назад Торгрим, Орнольф, Харальд и прочие, кто приплыл сюда с ними из Вика, уже поднимались по ней. Тогда перед ними стояли далеко не такие амбициозные цели. Они надеялись всего лишь спасти Харальда и других своих спутников, которых взяли в заложники. Та попытка стоила жизни большинству из них.
У Торгрима была хорошая память на водные пути, и потому сейчас он узнавал все повороты реки, легко вспоминал, где расположены песчаные отмели, где торчали топляки и возникали попутные течения, так что «Черный Ворон» уверенно продвигался вперед во главе небольшой флотилии. На берегу он то и дело замечал всадников, которые пытались скрываться в зарослях деревьев. Мыслями он вернулся обратно к Клойну и конникам на хребте. В Таре уже наверняка знали об их приближении, но поделать с этим ничего было нельзя. Имея перед собой пять лиг пути по реке и долгий переход по суше, застать противника врасплох решительно невозможно.
Был уже полдень, когда они добрались до места, где, как хорошо помнил Торгрим, они уже причаливали ранее. Бригит, сообразив, где они находятся, оживилась, показывая рукой на реку и что-то лопоча на своем непонятном ирландском наречии. Торгрим позвал на корму Харальда, потому что знал: Арнбьерн по доброй воле никогда его сюда не пришлет.
— Что говорит Бригит?
Харальд сказал ей несколько слов, и она ответила, стараясь на этот раз произносить фразы медленнее.
— Она говорит, что в полумиле выше по реке есть хорошее место для стоянки, причем дорога оттуда ведет к самой Таре.
Они двинулись дальше, и, как и обещала Бригит, за поворотом река стала шире, течение вымыло глубокую заводь у западного берега. В воду были забиты сваи, а на берегу торчали столбы, и Торгрим понял, что ирландцы вовсю используют реку. Правда, сегодня они не видели никаких судов, но в этом не было ничего удивительного. При появлении норманнов ирландские лодки бросались врассыпную, словно овцы перед волками.
Они привязали свои драккары к сваям и столбам, после чего перекинули на берег сходни. Арнбьерн сошел первым, за ним последовали Хроллейф Отважный и Ингольф, командовавший «Победителем Драконов», и уже после них на берег хлынули их люди, вооруженные копьями, мечами, боевыми топорами и щитами, снятыми с бортов кораблей. Выстроившись на суше, воины принялись надевать подбитые войлоком туники, кольчуги и железные шлемы, а также подпоясываться перевязями с мечами.
Вожаки же прошли еще несколько шагов по дороге, которая была относительно широкой и, к счастью, сухой, и устроили военный совет. К ним присоединилась Бригит, а также Харальд в качестве толмача. Там же присутствовал и Торгрим, хотя он не собирался высказывать свое мнение и намеревался ограничиться лишь кивком в поддержку того соглашения, которое выработают остальные. Арнбьерн позвал на совет и Болли, и тот согласился, правда, с ворчанием и явной неохотой, как и всегда.
Бригит заговорила первой. Харальд переводил:
— Принцесса говорит, что Тара находится примерно в пяти милях дальше по этой дороге.
Все присутствующие дружно обернулись и посмотрели в ту сторону, словно надеялись увидеть столицу отсюда.
— Что она думает о тех, кто будет противостоять нам? — спросил Хроллейф.
Харальд перевел вопрос, выслушал ответ Бригит, что-то уточнил, кивнул и вновь стал переводить:
— Она говорит… я не совсем понимаю… но она говорит, что не верит, будто кто-либо из… полагаю, что она имеет в виду младших ярлов, которые живут поблизости. Так вот, она думает, что никто из них не придет на помощь Таре. Она сомневается, что в самой столице наберется больше сотни воинов. Стены крепости высоки, а ворота прочны, но они недолго продержатся против нас.
После этих слов собравшиеся закивали головами.
— Предлагаю выступить прямо сейчас, и чем быстрее, тем лучше, — сказал Ингольф. — Время — наш враг, а не их.
Вожаки вновь кивнули в знак согласия, и Торгрим последовал их примеру. Ему все больше нравился Ингольф. Остальные согласились с этим планом, развернулись и направились обратно к тому месту, где ждали их люди, уже выстроившиеся в походный порядок. Арнбьерн объяснил суть разработанного ими плана, если его можно было назвать таковым. План заключался в том, чтобы ускоренным маршем подойти к Таре и взять ее любым способом, который они сочтут наиболее подходящим. Это как нельзя лучше устраивало норманнов, предпочитавших честную битву всевозможным военным хитростям.
Все это было вдвойне верно по отношению к Старри Бессмертному и его отряду берсерков, Нордваллу Коротышке и прочим. Если большинство воинов, готовясь к сражению, надели на себя защитную амуницию, то берсерки, наоборот, разделись до пояса, сняв с себя туники и перевязи и оставшись в одних обтягивающих штанах. На головах у них красовались меховые шапки или стальные шлемы. Все они были хорошо вооружены, причем излюбленным их оружием оставался боевой топор на длинной рукояти. Сбившись в кучку, они стали издавать странные неопределенные звуки, словно молились какому-то давно забытому божеству.
— Старри! — окликнул берсерка Торгрим. — Старри!
Наконец тот поднял голову, и Торгрим поманил его к себе.
Старри рысцой подбежал к нему, сжимая в руках короткий меч и боевой топор. Он был обнажен до пояса, и на кожаном шнурке у него на шее болтался наконечник стрелы, расщепившийся о меч Торгрима у Клойна.
— Да, Ночной Волк? — сказал он.
Глаза его горели каким-то жутковатым пламенем, в них стоял отсвет чего-то такого, чего Торгрим никогда раньше не видел, а взгляд берсерка, казалось, пронизывал его насквозь. Старри был здесь, рядом с ним, на берегу Бойн, и одновременно находился где-то еще, далеко отсюда, в месте, известном только берсеркам.
— Мы выступаем. Хроллейф отправил вперед нескольких лазутчиков. Первыми пойдут люди Арнбьерна, а вы, берсерки, последуете за ними. Словом, держитесь позади.
— Позади? Позади… Разве мы не должны возглавить колонну?
— Нет. Мы выдвигаемся маршем к Таре и, когда увидим, с чем нам придется иметь дело, подумаем, как лучше перестроить боевые порядки. А теперь, прошу тебя, держи своих людей в руках, и пусть они не нарушают строй.
Старри кивнул. Торгрим надеялся, что он и в самом деле понял, чего от него требуют, а не просто машинально ответил ему движением головы. Понять Старри всегда было нелегко, а уж в нынешних обстоятельствах — и подавно. Правда же заключалась в том, что Арнбьерн намеревался держать берсерков в подчинении так долго, как только сможет, чтобы использовать их с умом, а не в маниакальной безумной атаке, и в кои-то веки Торгрим был с ним согласен.
