Он вернулся на фронт, считая, что закон признает его действия необходимой самообороной. Однако спустя неделю выяснилось, что докер был не просто докер, а сын нью-йоркского банкира, с юности славившийся своими низменными наклонностями и в конце концов сбежавший из дома, чтобы попробовать жизни иного сорта. В доках он занимался разной подозрительной деятельностью, но этот факт был замят, поскольку семья убитого была слишком влиятельной. Обдумав неожиданный поворот событий, Кристина сочла за лучшее признаться в трогательном платоническом романе с сыном банкира, а Корда объявила обезумевшим ревнивцем, который обдуманно лишил соперника жизни.
Все эти новости потрясенный Корд узнал от своего командира. Майор Пауэлл посоветовал ему на время скрыться. Тогда-то Корд и вспомнил о великодушном предложении спасенного им мексиканца. Поскольку мир в то время уже был подписан, он мог не бояться обвинения в дезертирстве и поспешил последовать совету командира.
Оказавшись на мексиканской земле, он далеко не сразу нашел мир и покой, но муки обманутого сердца были все-таки лучше, чем публичный суд, обвинение и петля. Со временем чувство горечи смыло остатки всякого чувства к Кристине, и Корд перестал мечтать о том, как однажды объяснится с ней. Зато он стал подумывать о том, чтобы смыть пятно со своего имени.
Письмо майора Пауэлла содержало новости, одновременно радостные и грустные. Неожиданным образом Кристина слегла в нервной горячке (майор сильно подозревал, что это явилось следствием длительных угрызений совести). Она призналась в том, что дала ложные показания против Корда. Новое слушание дела решено было отложить до его возвращения в Штаты, и майор писал, что уверен в благоприятном исходе. Он настойчиво советовал бывшему подчиненному вернуться и построить новую жизнь на обломках прежней.
Он также предлагал Корду место в экспедиции, организацией которой как раз занимался. Экспедиция должна была вскоре отправиться к истокам реки Колорадо, чтобы составить карту местности под названием Большой Каньон. Она обещала быть интереснейшей, и ее тем более охотно финансировали, что руководитель, в военное время майор, был также ученым и университетским преподавателем. Тот факт, что он потерял на фронте руку, не умалял его авторитета, а скорее наоборот. Человек на редкость энергичный, знающий и физически крепкий, майор прекрасно обходился и одной рукой. Отправку экспедиции он назначил на конец мая и теперь все свое время отдавал подготовке.
Лучшей перспективы Корд не мог себе и представить. Его беспокойная натура жаждала путешествий, приключений, мирного труда в сочетании с жизнью, полной опасностей, но все это оставалось лишь мечтой до тех пор, пока здесь, в Мексике, он не разобрался со сложившейся ситуацией…
Корд помотал головой, заставляя себя вернуться к действительности. Самое важное сейчас – найти Эмбер, напомнил он себе.
– Мы почти у цели, сеньор Хейден, – раздался голос Пуэтаса. – Валдис прячется в большой пещере на склоне горы, почти сразу за следующим перевалом. Туда не больше часа пути верхом.
– Ты бывал в пещере?
– И не раз. Я привозил Валдису еду. Пещера эта здоровенная, и к ней примыкает еще немало ответвлений, вроде каменных мешков. Это все на случай неожиданного нападения, но я знаю, какую часть пещеры он для себя облюбовал. Развяжите меня, сеньор! Я проведу вас внутрь.
– Зачем это мне тебя развязывать? Для того чтобы идти, нужны ноги, а не руки. И потом, со связанными руками ты не наделаешь глупостей.
– А если наделаю, вы мне вышибете мозги? – спросил Пуэтас с кривой усмешкой. – Это, конечно, не очень мне улыбается, но, вообще говоря, какая разница, чья пуля их вышибет, ваша или Валдиса? Когда он узнает, что я его выдал, он меня из-под земли достанет.
Корд промолчал, сознавая, что в словах мексиканца есть своя правда.
– Все-таки вам лучше будет развязать меня, – продолжал Пуэтас, поеживаясь в седле, чтобы хоть немного размять стянутые за спиной руки. – Клянусь Божьей Матерью, я буду вести себя тише воды, ниже травы. Как только вы поймете, куда идти, я поеду себе потихоньку, как будто меня там и не было. Я еще не так стар, чтобы нарываться на пулю.
– Ладно, черт с тобой! Проведешь меня в пещеру, покажешь, куда идти, – и бери ноги в руки.
– Вы не пожалеете, сеньор Хейден, ни за что не пожалеете! – оживился мексиканец.
Глава 22
Эмбер лежала на спине в состоянии, близком к оцепенению от голода и усталости. Она не могла сказать, как давно это началось, но, конечно, не вчера. Она была совершенно обнажена, и солома, торчавшая из прорех комковатого тюфяка, больно колола тело. Выше и немного левее ее головы в трещине стены был укреплен факел, отбрасывающий танцующие тени на неровный потолок.
В пещере застоялась промозглая сырость, но еще хуже были муки голода. Эмбер знала, что рано или поздно острая боль в желудке превратится в тупую и ноющую, а потом и вовсе уйдет. Но сколько еще ждать этого? Часы? Дни? Ей хотелось стонать в полный голос, но она молчала, закусив губу. На какое-то время Валдис оставил ее в покое, и не стоило раньше времени привлекать его внимания. Она не знала, есть ли кто-нибудь в той части пещеры, где она находилась, и не решалась оглядеться из страха, что ее мучитель, если он поблизости, заметит это. Не знала она и того, что стало с Долитой. В последний раз Геррас так измучил девушку, что та была без сознания, когда Эмбер впала в тяжелую дремоту.
Она и сама не заметила, как задремала снова. Она часто теперь дремала, радуясь каждой минуте забвения. Разбудил ее звук тихого горестного плача. Поскольку никто не прерывал его грубым окриком, Эмбер сделала вывод, что никого из мужчин рядом нет.
– Это ты, Долита? Слава Богу, мы все еще вместе… не плачь, береги силы. Нас все чаще оставляют одних, так что, может быть, удастся бежать.
– Бежать… – тупо повторила мексиканка. – Разве мы можем бежать? Мы пропадем здесь, сеньорита…
– Я не собираюсь пропадать и тебе не дам. – Эмбер с усилием приподнялась на локте и придвинулась поближе. – Нельзя отказываться от борьбы, что бы ни случилось. Если из этого каменного лабиринта существует выход, я его найду.
– А если, пока мы будем искать, они вернутся? Они, конечно, бросятся в погоню, а мы так обессилели, что не сможем бежать, как в тот раз. Нет, сеньорита, лучше предаться на волю Божью и молиться.
– Бог, Долита, помогает тем, кто не сдается… помогает, придавая сил, когда это нужно. Лучше приободрись. Кто знает, когда представится другой такой шанс? Не знаю, как мы выберемся и что нас ждет, знаю только одно – мы попытаемся. Если нам суждено погибнуть, то пусть это случится не под землей, на сыром матраце, в руках насильника!
