Дверь открылась с громким скрипом. Корду пришло в голову, что петли намеренно не смазаны, чтобы хозяин мог проснуться от скрипа и нащупать в темноте револьвер, поэтому он нырнул вперед – туда, где, по его предположениям, были нары, которыми обычно довольствовались неприхотливые вакеро. К счастью, руки его почти сразу сомкнулись на горле. Он придавил барахтающееся тело к постели и начал сжимать горло все сильнее.
– Если бы было посветлее, ты узнал бы меня, Пуэтас. Это Корд Хейден. Меня здесь знают все, а вот тебя мне до сих пор не приходилось встречать. Я могу через полминуты отправить тебя прямиком в ад.
Сопротивление вакеро становилось все слабее, он издавал неприятные булькающие звуки и сучил ногами.
– Если я задам вопрос, ты ответишь?
Вакеро попытался кивнуть.
– Тебе известно, где скрывается Валдис Алезпарито? – спросил Корд, немного ослабив хватку.
– Si, сеньор… si!
К этому времени глаза успели привыкнуть к сумраку лачуги. Корд отпустил вакеро и отскочил, оставаясь наготове на случай внезапного нападения. В этом, однако, не было необходимости: Пуэтас трясся на нарах, растирая горло.
– Я все расскажу вам, сеньор Хейден, – пробормотал он, с трудом садясь на своей жалкой постели. – К чему мне беспокоиться о Валдисе Алезпарито? Кто он мне, чтобы умирать из-за него?
– Нет, сукин сын, – возразил Корд с усмешкой, – ты вовсе не собираешься ничего мне рассказывать! Сказать, что у тебя на уме? Ты хочешь навести меня на ложный след. Но я предусмотрел это. Ты сам, собственной персоной, отведешь меня в нужное место. Пойми, дурья башка, если ты меня обманешь, я ведь все равно рано или поздно разыщу Валдиса, а вот тебе придется за обман лишиться всех своих потрохов. Я ведь не из тех, кто цацкается со швалью вроде тебя. Заруби это на своем мексиканском носу и не делай глупостей.
– Раз уж так все повернулось, будь по-вашему, – мрачно кивнул Пуэтас, осторожно слез с нар и начал натягивать штаны. – Я отведу вас к самому логову Валдиса, сеньор, но если у вас как-нибудь ненароком дойдет дело до разговора, не проговоритесь, что это я его выдал.
– Пошевеливайся! – только и сказал Корд.
Пуэтас повиновался.
Глава 21
Корд ехал след в след за Пуэтасом, так что морда его лошади почти упиралась в круп лошади мексиканца. Он держался настороженно, ни на минуту не ослабляя бдительности на случай, если Пуэтасу придет в голову обратиться в бегство. На душе у него было тяжело. Он не хотел думать о том, каково сейчас Эмбер, но мысли против воли возвращались к этому.
Корд считал Валдиса Алезпарито худшим из негодяев именно потому, что тот был еще и трусом. Как всякому трусу, ему необходимо было как-то компенсировать отсутствие храбрости, и это выражалось в непомерной жестокости. Чем трусливее человек, чем он ничтожнее, тем дальше он способен зайти, издеваясь над своей жертвой.
Сам того не замечая, Корд изо всех сил стискивал поводья, словно боль могла облегчить чувство бессильной ярости. Грубая кожа упряжи до крови врезалась в ладони, но он продолжал сжимать кулаки, словно держал в руках горло Валдиса. Он понимал, что не получит возможности на этот раз выплеснуть свой гнев, – вызволить Эмбер было куда важнее, чем свести счеты с ее мучителем. Как только она окажется на свободе, он заставит ее покинуть Мексику, думал Корд с угрюмой убежденностью. Ее намерение позаботиться о ребенке Арманда благородно, и он не настолько бесчувственный человек, чтобы не понять, что ею движет, но даже женское упрямство не может победить веками сложившихся традиций. Индейцы скорее пустят мальчишке кровь, чем отпустят в мир белых.
Постепенно мысли Корда вернулись к тому роковому дню – дню гибели Арманда на корриде. Он тогда пообещал умирающему другу позаботиться об Эмбер и некоторое время искренне верил, что именно это движет всеми его поступками по отношению к ней. Несмотря на внешнюю привлекательность, он не склонен был считать ее особенной. Однако так оно и оказалось. До сих пор Корду не приходилось встречать женщины, в которой красота сочеталась бы с умом и энергией. И еще в ее характере было то, чего он вообще не признавал за женским полом… во всяком случае с некоторых пор, – в ней были искренность и доброта. Тому, кого однажды уже предала женщина, нелегко поверить снова, но и упорствовать в недоверии нелепо.
На другое утро после бегства Эмбер из дома Арманда Корд первым делом напился до бесчувствия, считая ее поступок очередным предательством по отношению к себе. Лишь позже он заново осмыслил все, что было сказано между ними в ночь близости.
Трудно сказать, как бы он поступил, не произойди событие, которого он меньше всего ожидал: пришло письмо из Америки, от майора Джона Уэсли Пауэлла, под командованием которого Корд служил во время Гражданской войны.
Это письмо коротко, но болезненно отвлекло его от мыслей об Эмбер. Оно навеяло воспоминания, которые он долгое время старался упрятать в самые глухие тайники души. Тогда, во время войны, он был молод и наивен, он был романтиком и идеалистом, он бросался в бой очертя голову… и все же старался остаться в живых, чтобы вернуться домой, к Кристине.
Кристина…
Мысленно произнося это имя, Корд усмехнулся, и его усмешка была так же темна, как и ночь вокруг.
Она тоже была красавицей, Кристина! Только она ничем не напоминала Эмбер: высокая, гибкая, не по-женски сильная, с копной медно-рыжих волос и глазами цвета первой весенней травы. В ней было столько достоинства, столько уверенности в себе, что многие находили ее надменной. Однако надменность не ставилась в вину единственной наследнице богатых и влиятельных родителей. Ее брак с Кордом был делом решенным, и каждый считал, что лучший союз трудно себе даже представить.
Странное дело! Даже сейчас, когда другой женский образ заслонил от него Кристину, Корд все еще испытывал боль при воспоминании о ней. Он любил ее всем сердцем, верил ей, как самому себе, он мечтал о совместной жизни с ней, как о рае на земле… а она была не более чем шлюха, в которой чести не больше, чем воды в решете. Вращаясь в высшем обществе, она представляла собой воплощенное очарование и грацию, леди до кончиков ногтей, она писала ему на фронт длинные письма, полные нежности и тревоги, но все это было лишь фасадом. На задворках общества, на грязной окраине большого города, шла вторая жизнь прекрасной Кристины – жизнь, в которой она с удовольствием ложилась на продавленный матрац в трущобной квартирке простого докера.
Возможно, Корд так и оставался бы влюбленным слепцом, если бы не неожиданная побывка. Так случилось, что в день его приезда Кристина столкнулась с ним, возвращаясь от любовника. Она вся пропахла дешевым табаком, выпивкой и грязью окраин. Корд в ужасе выслушал ее наспех придуманный рассказ о том, что ее изнасиловал портовый рабочий, пришел в бешенство и бросился на поиски обидчика. Он и в мыслях не держал ничего, кроме хорошей взбучки и сдачи докера властям, но все обернулось иначе. У докера оказался нож, Корд пустил в ход револьвер.
