Потому что их путям неминуемо суждено разойтись, с грустью думала Эмбер. Корд не хочет – и, возможно, даже не способен – понять, как много стал значить для нее маленький отщепенец, наполовину индеец кора, наполовину мексиканец. Она может приложить усилия и постараться объяснить… но есть ли в этом смысл? Корда сейчас занимает совсем другое, и ни к чему вешать на него еще и эту проблему. Проще вернуться в деревню и забрать мальчика. Конечно, это рискованно, потому что чревато новой встречей с Валдисом, но встреча эта не неизбежна. Совсем не обязательно также открыто обращаться к индейцам с просьбой забрать ребенка. Когда он исчезнет, они, возможно, и будут возмущены, но потом вздохнут с облегчением. Разве он не обуза для них?
Но, размышляя таким образом, Эмбер постепенно утратила спокойствие. Она беспокойно ворочалась в постели, сознавая, что обманет Корда, если незаметно ускользнет из дома. Это будет не чем иным, как очередным бегством, причем на этот раз бегством к одиночеству от едва обретенной любви.
Маретта Алезпарито так стиснула челюсти, что у нее заныли все зубы.
– Ты рассказал мне все? Ничего не забыл?
Старик фермер, стоявший перед ней с почтительно склоненной головой и нервно комкавший в руках соломенную шляпу, почесал в голове темной морщинистой рукой.
– Да вроде все, сеньорита. Не резон мне утаивать от вас что-нибудь. Когда я прослышал, что вы пообещали награду всякому, кто сможет указать, где прячется американка, я сразу стал держать ухо востро. И, надо же, мне повезло! Вижу, крадутся они с молодой мексиканкой по кустам – я-то там мерина своего разыскивал, он повадился с пастбища уходить… н-да, крадутся они прямо в дом сеньора Мендосы. Экономка-то его вышла да и машет им, а они как побегут ей навстречу…
– Ладно, ладно, это все я уже слышала! – перебила Маретта и щелкнула пальцами.
В дверь просунулась голова вакеро, одного из тех, что привели старика.
– Принеси деньги и отдай ему, – сказала она, не скрывая улыбки удовлетворения. – Да пересчитай их! Этот человек сделал доброе дело, и его нужно наградить, чтобы он и впредь поступал так же.
Как только фермер вышел и дверь за ним закрылась, она закружилась по комнате в вихре юбок, напевая от радости. Она была права, посулив награду за сведения о белой кудлатой сучонке! Мало кто в мире устоит против денег, и уж конечно, не здешняя беднота, думала она. Время мести настало, и сколь же она будет сладостна! Никто теперь не сможет помешать мести осуществиться, в том числе и зануда мамаша, которая, Бог знает почему, вдруг оказалась способной на бунт.
Вспомнив о матери, Маретта перестала кружиться и нахмурилась. Несмотря на презрение, которое было основной составляющей ее отношения к матери, она не желала ей смерти. Но что за чушь эти разговоры о том, что Валдис застрелил ее! Какой-то хитрец решил свалить на него убийство, только и всего. Валдис, конечно, не в ладах с собственной головой и порой вытворяет всякое, но это не означает, что он способен на убийство мачехи.
По его словам, он поставил себе целью найти настоящего убийцу, и Маретта верила этому. Уж хитрецу не поздоровится, когда он попадет в руки Валдиса! Он его как следует обработает, чтобы заставить признаться, потом сдаст властям и вернется домой с триумфом. Ну а она пока приложит все силы, чтобы ранчо процветало, как если бы хозяин был дома.
Тут Маретта лукаво улыбнулась. Когда Валдис вернется и выяснит, что она себе позволила, он придет в ярость. Когда наследников имущества Мендоса не обнаружилось, все пошло с молотка, и она обратилась к адвокату, чтобы тот выкупил для нее дом и землю. Теперь она, Маретта Алезпарито, – законная владелица источников, на которые так долго точил зубы Валдис. Ничего, пусть себе беснуется. Теперь она сумеет за себя постоять, потому что ни в чем от него не зависит. У нее есть собственность, есть положение, и она как-никак является дочерью великого матадора Гуэло Алезпарито. Уж ей-то не составит труда пробиться в высшее общество!
Но сначала – месть. Если не она, то кто отомстит за смерть Арманда?
Маретта вызвала слугу и вполголоса отдала распоряжение, потом, все с той же довольной улыбкой на губах, удалилась к себе. Она намерена была как следует отдохнуть перед тем, как делать первые шаги в своей новой жизни.
Глава 19
Эмбер сказала Корду, что хочет хорошенько отдохнуть перед долгой дорогой. На это он кивнул, поцеловал ее долгим поцелуем и ушел собирать самое необходимое – то немногое, что могло уместиться в тюках вьючного мула. Он не предложил ей заняться любовью, и она не увидела в этом ничего странного: он был уверен, что для этого найдется время и позже. Корд ложился спать в своей комнате, чтобы не шокировать Хуалину, воспитанную в довольно строгих правилах и вечно ворчавшую насчет свободы нравов, которую проповедовал Арманд.
Эмбер знала, что в эту ночь им не встретиться, и не удержалась от слез, почти ненавидя себя за вынужденную ложь. Ложиться она не стала вовсе, вместо этого устроившись в кресле-качалке у окна. Долгое время она наблюдала, как небо меняет краски по мере наступления сумерек: синева сменилась мягким абрикосовым оттенком, потом гаммой от розовой полосы заката до пепельного свода над головой, и наконец восторжествовал густой и мрачный цвет черного дерева. Когда взошла луна, Эмбер вздохнула с облегчением, понимая, как поможет в пути это матовое, жемчужное сияние.
Наконец она решила, что пришло время для бегства. Корд, конечно, уже был в своей комнате, лежа без сна в ожидании подходящего момента для визита к ней, поэтому она собралась бесшумно и на цыпочках пробралась в комнату, отведенную Долите. Когда мексиканка проснулась, Эмбер приложила палец к губам в знак необходимости соблюдать тишину.
– Поскорее одевайся! – зашептала она. – Мы уезжаем.
– Как это? Куда?
– Тише! Позже я все тебе объясню. Ну же, Долита, не мешкай, иначе мы не успеем добраться до цели до рассвета. Одевайся, а я пока пойду оседлаю лошадей. Встретимся на конюшне.
Эмбер только-только успела взнуздать и оседлать лошадей, как Долита вбежала на конюшню, всем видом выражая недоумение и недовольство.
– Я вижу, сеньорита, у вас от горестей и бед помешался рассудок, – начала она, едва ступив через порог. – С чего это вам вздумалось бежать от сеньора Хейдена, если вы любите друг друга? Думаете, я не знаю, что между вами было?
– Ты лучше объясни мне, почему утаила правду? Ты ведь знала, с самого начала знала, что отец мальчика из деревни кора – Арманд Мендоса! – спросила Эмбер возмущенно, пропуская мимо ушей вопросы Долиты.
– А откуда это вдруг стало известно вам? – Та быстро осенила себя крестом несколько раз подряд. – Ведь никто, совсем никто не знает… разве что сеньор Хейден! Иногда мне кажется, что от него не укроется ничего из того, что происходит между небом и землей.
